— Если поменяется ветер или увидишь, что кто-то плывет нам наперерез, даже на маленьких лодках, разбуди меня, — распорядился я, сдавая вахту.
Спасть лег одетым, только разулся, как положено было по «Уставу службы на судах Министерства морского флота СССР» во время стояночной вахты. Если что, выбегу на палубу босым. Погода теплая, даже в кайф ходить по надраенным доскам.
Видимо, пиратов здесь подчистили основательно, потому что никто на нас не напал и даже не попытался. Проснулся я сразу после полудня. К тому времени шхуна сильно поджалась к берегу полуострова Ютландия. Взять вправо нельзя было, потому что шли курсом крутой бейдевинд, а менять галс без меня мой помощник не решался. Пришлось мне заняться этим. Часа за четыре поджались к острову Зеландия, после чего опять поменяли галс и легли на курс на порт Ольборг, точнее, на вход в Лим-фьорд, на берегу которого находится этот порт. Я сдал вахту Архипу Безрукому и опять отправился на боковую.
Добрались до него на следующее утро. Я чертовски хотел спать, но понимал, что мой помощник не справится. Во фьорде было столпотворение рыбачьих лодок, с которых буквально черпали селедок из морской воды, от которой шел специфичный запах. Я не рыскал, а четко держал курс. Народ здесь опытный, сами уступят дорогу. Это у них в крови — пропускать того, кто больше, сильнее, богаче, родовитее… И место у каменного причала с каменными кнехтами, занял без спроса по праву большого.
Тощий белобрысый рыбак в длинной желтовато-белой рубахе навыпуск и штанах из дерюги, но без головного убора, что по нынешним меркам, считай, голый, молча принял у нас швартовы и спросил на корявом немецком языке:
— Что привезли?
— Соль из Любека, — ответил я на датском и добавил шутливо: — Слышал, вы зимой ее ложками ели, ничего не осталось.
Он улыбнулся, показав кривоватые, как бы гармошкой, но удивительно белые зубы и опроверг задорно:
— Мы не любекцы, мы соль экономим! — после чего обернулся и крикнул рыбакам. выгружавшим неподалеку улов из большой лодки: — Он соль привез!
Те крикнули другим — и пошла эстафета вдоль берега. Навстречу ей вприпрыжку примчался таможенник — толстенький коротышка с круглым румяным лицом. У этого поверх льняной красной рубахи навыпуск из льняной ткани было что-то типа черного жилета на шнуровке. Узнав, что привез я соль и только соль, заулыбался радостно. Предполагаю, что настроение ему подняло не то, что не надо будет делать сложные расчеты по нескольким товарам, а здесь действительно напряги с солью. Одной бочки соли хватает на четыре-пять бочек селедки. Он подтвердил мою догадку, попросив уплатить пошлину товаром по оптовой цене. Вроде бы и не взятка, а малость заработал. В этом вся сущность датчан, которая не изменится до начала двадцать первого века точно.
— Много сельди пришло? — спросил я.
— Никогда столько не было! — чуть не захлебнувшись от восторга, ответил он.
Благодаря этим его словам я заработал лишние десять процентов, подняв цену выше той, что мне советовали в Любеке. Соль в прямом смысле слова вымели из обоих трюмов. Вез я ее насыпью, чтобы не тратиться на бочки, которые в Ольберге вдвое дешевле. Поэтому на дне осталось немного грязной. Меня попросили уступить и ее за треть цены. Привели четырех баб, своих жен, которые вениками из полыни и молодых, гибких веток березы подмели трюма, выковыряв соль даже оттуда, куда я бы не додумался заглянуть. После чего мы погрузили бочки с соленой сельдью, полученные в счет оплаты. К ним добавили серебряные монеты соседних стран, включая любекские. При одинаковом весе соль здесь в разы дороже рыбы в бочках.
— Еще привезешь? — спросили меня покупатели в конце погрузки.
— В этом году вряд ли. Поплыву во Фландрию, — ответил я и в утешение соврал, а может, и нет: — В Любеке рядом со мной грузился солью когг для вас.
Они переглянулись. Знали бы, что скоро здесь будет когг, в который влезает в два-три раза больше соли, не стали бы переплачивать мне. Ничего, простят меня, если в ближайшее время никто не привезет им соль.
35
Давненько я не был в Северном море, с римских времен. Оно всё такое же — хмурое даже летом. Мы долго ковырялись против северо-восточного ветра в проливе Каттегат, а стоило выйти в пролив Скагеррак и повернуть на юг, задул южак. Я собирался навестить Гамбург или Бремен, находящийся немного западнее и тоже входящий в Ганзейский союз. Южные ветра не гостят в этих краях подолгу. Задует северный, определимся, куда плыть. Пока что шли почти параллельно берегу полуострова Ютландия, который тянулся на юго-запад. Он низкий песчаный. Дальше от соленой воды растут сосны. В будущем их сведут напрочь, только вереск останется, а потом посадят искусственные леса и объявят национальными парками.