— Сколько ты за них хочешь? — спросил Леро.
— Если ты продаешь кислую соль по сто суэльдо за пипу, то и мои дорогие ткани будут стоить столько же за рулон, а дешевые по пятьдесят, — предложил я.
— Ты такой же хитрый, как мой кузен, — сделал он вывод.
А я собирался его сравнить с брюггским кузеном. Воистину, мы приписываем другим собственные недостатки!
Мы сошлись на бартере: рулон дорогой ткани обменивали на пипу селитры, а дешевой — на пипу вина. Оба остались довольны, потому что каждый думал, что деловой партнер не знает истинную цену селитры.
Причалов тут нет, так что грузовые работы проводили на рейде. К бортам подходили две большие лодки с бочками, которые с помощью грузовых стрел отправляли в трюма и взамен получали рулоны тканей. Купец Леро нашел для меня четыре пипы селитры. Поставили их во второй трюм, где лежали товары, оставленные для Новгорода.
Таможенник нарисовался с последней партией груза. Он тоже был Леро, состоял в родстве с моими деловыми партнерами, но внешне и по характеру являлся промежуточным вариантом. Пошлину взял тканью, выпил со мной вина на полуюте, рассказал пару смешных историй про англичан, приняв меня за немца, и умотал, когда закончилась выгрузка, пожелав прийти к ним еще раз. Я пообещал, но не думаю, что попрусь в такую даль еще раз. Если не будет продолжительной интенсивной войны, то без малого двух тонн селитры хватит мне на всю эту эпоху. Я ведь использую меньше пороха для заряжания пушки, потому что добавляю бездымный, который мощнее при одинаковом весе. Длинноволокнистый хлопок для изготовления его можно достать и в Новгороде. Им набивают стеганые доспехи — предков фуфайки, будущей национальной русской одежды.
38
Обратный путь занял больше времени, но показалось, что меньше. Дорога домой всегда короче. Мы сделали только одну остановку в Ольберге, где я продал примерно половину вина. Часть платы взял бочками с сельдью. В Новгороде рыбы хватает, а вот с солью проблемы.
Остров Зеландия обогнули с севера по проливу Эресунн. Здесь пока не взимают пошлины с проходящих судов. Может быть, потому, что здесь редко бывают иностранные, предпочитают проливы Большой и Малый Бельт. Выйдя из Эресунна, пошли курсом крутой бейдевинд левого галса в сторону южного берега Балтийского моря, потому что сильный северо-восточный ветер не пускал к Финскому заливу. Я еще подумал, что нас принуждают зайти в Данциг и обменять часть товара на сильвин. Миль за тридцать до этого порта ветер сменился сперва на северный, а потом на свежий северо-западный, благодаря которому мы понеслись под всеми парусами на северо-восток вполветра со скоростью узлов семь-восемь. Правда, к ночи ветер стихал, и скорость падала до пары узлов, а то и вовсе останавливались.
Как бы то ни было, на четвертый день мы обогнули острова Хийумаа, который немцы сейчас почему-то называют Дагден (Дневной), и с попутным ветром рванули на восток. Остановку сделали только возле устья Невы, чтобы набрать на островке фосфоритов. Я уже примеряю роль агронома. Прямо-таки не терпится узнать, что там на полях у моих крестьян, какой урожай собрали, сколько меда накачали?
Северо-западный ветер помог нам проскочить Невские пороги и добраться до Ладоги. Я решил оставить там шхуну на зиму. Если ничего не случится, то в этом году никуда больше не поплыву. Наняв ушкуи, перегрузил на них привезенное, а также пушки и боеприпасы, и отправил с Афоней в Новгород. Сам задержался еще на день, чтобы проследить, как четырьмя парами волов вытащат шхуну на берег, как установят на кильблоки из камней и бревен. Внимательно осмотрел корпус, отметил, где подтекает. Серьезных повреждений не было. По весне надо будет подконопатить кое-где и хорошенько просмолить подводную часть. Нанял двух человек, чтобы охраняли судно до весны или пока не потребуется. Работа непыльная, через день или два, как договорятся, не мешает заниматься другими делами, так что желающих было много. Взял двух родственников Архипа Безрукого, перед которым они будут отвечать головой, потому что могут оставить без высокодоходной работы.
Поутру на шестивесельной лодке отправился в Новгород. Я сидел на носовой банке. Рядом — Гарик, который вставал лапами то на планширь левого борта, то правого и смотрел в сторону берега, изредка гавкая. В большинстве случаев я там никого не замечал, но псу виднее. С лодки, почти с уровня воды, все кажется другим. Пороги и вовсе не замечаешь. Да, бурлит где-то там вода — и пусть себе.