— Если предложите хорошие условия, то можно будет, — ответил я.
В отличие от них, я считаю, что в жизни должно быть место авантюрам, чтобы появился приятный повод выматерить себя.
42
Пленных рыцарей выкупил тевтонский великий комтур Конрад фон Лихтенштейн, который прибыл в Любек по поручению великого магистра, чтобы уладить возникшие терки по поводу налогов и торговых пошлин. Рыцари, как обычно, хотели получать еще больше, а им советовали закатать губу, пока ее не обрезали. Кто-то сказал ему, что ливонцы напали на судно новгородского купца и получили по заслугам. Великий комтур пришел посмотреть на тех, кому это удалось, потому что такое очень редко случается, и узнать о пленных рыцарях.
Я был в своей каюте, пересчитывал, сколько наварил, продав товары семейству Мочениго. Они были готовы забрать всё, но дешево. Я согласился продать им примерно половину, но дорого.
— Князь, тут какой-то важный немец пришел, зовет тебя! — крикнул с палубы вахтенный матрос.
Увидев набыченный взгляд гостя, я сразу опознал его. К тому же, на его имя я желание загадывал, и фамилия запоминающаяся, как название будущего государства. Он тоже узнал меня и покивал молча головой. Наверное, это должно было обозначать «Я так и думал!».
Я пригласил его за столик на полуюте, где обычно вел переговоры с деловыми партнерами и гостями. В каюте мало места, двоим тесно. Слуга Афоня принес нам белое вино, купленное мной у любекского купца, средненькое, но лучше здесь редко бывает, и приобретенные в пекарне неподалеку пирожки из песочного теста с творогом, очень вкусные. Мы выпили, закусили.
В том, что ливонцы напали на меня, а не я на них, Конрад фон Лихтенштейн не сомневался, поэтому сразу перешел к делу:
— Покажи мне их.
Я приказал матросам вооружиться и привести пленников.
— Сколько ты хочешь за них? — спросил великий комтур, пока мы ждали.
— Стандартную цену за простых рыцарей — три тысячи хальбшотеров за каждого, — ответил я. — Заберешь сразу всех, сделаю скидку в десятую часть и еще скину двадцатую, как старому знакомому. Останется… — я посчитал в уме: — … двенадцать тысяч семьсот пятьдесят. Округлим до двенадцати с половиной.
— Это очень большие деньги, — засопев, произнес он.
— Так и орден у вас не бедный, и рыцари ему нужны позарез, — напомнил я и сообщил: — Здесь есть купец из Данцига, готовый заплатить столько. С вас он возьмет все пятнадцать тысяч.
На самом деле купец хотел скидку в тридцать процентов, но я не согласился, потому что Михаэль Мочениго обещал подогнать еще одного, который со дня на день должен был вернуться в Любек.
Привели пленных под охраной. Они узнали великого комтура и взбодрились. Стоя на главной палубе, смотрели на нас, сидящих за столом, снизу вверх и с надеждой, что вот-вот их мучения закончатся.
— Кто приказал напасть на судно нашего друга? — строго спросил Конрад фон Лихтенштейн.
— Комтур Фридрих фон Боппард, — ответил пленник, раненый ниже ключицы, и, упреждая следующий вопрос, добавил: — Он погиб после первого выстрела кулеврины.
— Царство ему небесное, хвастливому дураку! — перекрестившись, молвил великий комтур, после чего попросил: — Не отдавай их никому. Я договорюсь с данцигскими купцами, чтобы дали деньги на выкуп.
На следующее утро на шхуну прибыл невысокий худощавый верткий купец лет сорока семи в желтой шапке с пучком пестрых фазаньих перьев, алом шелковом пурпуэне и красных пуленах с длинными острыми носами, загнутыми назад. Благодаря одежде, издали был похож на юношу, а вблизи на дряхлеющую кокотку. Я видел его на пиру в Данциге после турнира. Яркая личность в смысле цветовой гаммы.
Поздоровавшись, он представился купцом Вильгельмом Крюгером и сообщил:
— Великий комтур Конрад фон Лихтенштейн попросил меня заплатить тебе двенадцать с половиной тысяч хальбшотеров (почти тридцать девять килограмм) за освобождение пяти рыцарей. Он сказал, что ты новгородский купец. Я могу выписать тебе вексель на Якоба Врезе. Знаешь такого?
— Конечно, знаю, — ответил я, — но деньги мне нужны здесь и сейчас. Мне надо закупиться товаром на обратную дорогу.
Денег у меня хватало, но не говорить же ему, что я не тупой лох.
— Можно и здесь, но не серебром. У меня нет столько с собой, а брать в долг невыгодно. Договорись с продавцами, и я расплачусь с ними векселями, — предложил купец.
— Уже договорился. Можем прямо сейчас и сходить к ним, — сказал я и приготовился выслушать отмазку и послать его.
— Пойдем, — тут же согласился он.
Надо же так обмануться — принять делового человека за мошенника! Порой то, что блестит ярко, является драгоценным металлом.