44
Вильгельм Крюгер встретил нас на пристани. На этот раз был одет немного скромнее, если бы не пулены оранжевого цвета. Ему бы еще красную бульбу на нос — и вылитый клоун. Природа иногда любит пошутить, придавая деловому человеку вид посмешища или делает фигляра по жизни похожим на президента страны. Узнав, что еще привезли, забрал всё, заплатив немного больше, чем покупали у нас данцигские купцы.
— Могу расплатиться серебром, могу векселями, — предложил Вильгельм Крюгер, когда мы на полуюте согласовали все детали.
— Возьму векселя для расчета с местными купцами, а остальное серебром, — выдвинул я свой вариант.
— Как скажешь, — согласился он, спускаясь по трапу на главную палубу, и остановился возле двух пушек, принайтованных к комингсу второго трюма. — Это те самые кулеврины, благодаря которым ты разгромил наших рыцарей?
— Да, так получилось, — подтвердил я.
— Их в Новгороде изготовили? — поинтересовался он.
— Нет, в Самарканде — столице империи великого эмира Тамерлана по его приказу, — поведал я.
— Тогда понятно! — радостно воскликнул он. — А то я удивился, что у новгородского купца есть такое! Я слышал, что ваши мастера не умеют отливать из бронзы большие предметы.
— Скоро научатся, — заверил я, потому что знал, что так и будет.
— Я куплю все твои кулеврины и ядра и порох к ним. Заплачу серебром по весу один к одному, — предложил данцигский купец.
Даже без лафетов это больше четырех тонн драгоценного металла. Где он столько хранит⁈
Говорил Вильгельм Крюгер серьезно, поэтому и я ответил так же:
— Они не продаются. С ними я добуду больше серебра, чем ты предлагаешь, а без них останусь без того, что есть.
— Тут ты прав! — согласился он, не шибко расстроившись, что сделка не удалась.
В обратную сторону я накупил, расплачиваясь векселями Вильгельма Крюгера, дешевого сильвина, который загрузили в оба трюма насыпью. Сверху добавил хорошо прокованное железо в полосах длиной около полуметра и шириной сантиметров пять-семь — заготовки для меча. Они шли пучками по дюжине. Добавил овальные «лепешки» бронзы весом около двадцати килограммов. Сверху поставили бочки с венгерским золотистым вином, похожим на токайское из подгнивших ягод, которое века через четыре будут называть королем вин и вином королей. Впервые попробовал его в юности в Одессе и впечатлился, хотя в то время не разбирался в винах, отличал только красное от белого и сухое от высохшего крепленого.
Оставалось погрузить сверху самую дорогую часть груза — шерстяные ткани в мешках. Их обещали подвезти вечером, а потом отложили до утра, сообщив, что перепутали партии, пересчитывают, проверяют, заменяют. Такое иногда бывает у новгородских купцов. У немцев столкнулся впервые. Что ж, выйдем во второй половине следующего дня или позже.
Утром вместо тканей прибыл отряд из полусотни стражников под командованием тевтонского рыцаря в шлеме-бацинете без забрала и новеньком хауберке из маленьких колец. Несмотря на то, что день был теплым, поверх доспеха не сюрко, а белый шерстяной плащ с черным крестом слева на уровне плеча. Мне показалось странным, что рыцарь командует городскими стражниками. Видимо, в городах Тевтонского ордена они командуют всеми воинскими подразделениями.
— Торговец тканями Отто Пихлер обвиняет тебя в подделке векселя. Ты должен прибыть в суд для разбирательства, — важно объявил командир отряда.
— Какого векселя⁈ Я не выдавал свои, а расплачивался только теми, что получил от купца Вильгельма Крюгера, — удивился я.
— Он утверждает, что не давал тебе тот вексель, которым ты расплатился с торговцем тканями, — заявил тевтонский рыцарь.
Тут до меня и дошло, что попал в заранее, еще в Любеке, спланированную ловушку.
— Хорошо, сейчас я переоденусь, возьму оставшиеся векселя Вильгельма Крюгера и пойду с тобой в суд. Уверен, что выиграю его запросто, — с долей хвастовства заявил я.
— Только быстро, — милостиво разрешил он, уверенный, что никуда не денусь, что его отряд мигом сомнет мой экипаж, ведь кулеврины не годятся для ближнего боя
Направляясь к каюте, тихо приказал Афоне:
— Всем к бою, но так, чтоб немцы не догадались.
В каюте я облачился в доспехи, взял саблю, кинжал, зарядил обе винтовки и прихватил патронташ. Со всем этим я вышел на главную палубу. Увидев меня в доспехах, засуетились мои артиллеристы, доставая оружие, которое прятали до поры. Сказать, что тевтонский рыцарь удивился, увидев меня готовым к бою — ничего не сказать. Согласно немецкому менталитету, я должен был подчиниться приказу, отправиться в суд, где меня арестуют за подделку векселя, разграбят шхуну, а потом или отпустят, или казнят. Вдобавок какой купец бросит здесь оплаченный товар и остаток долга, который Вильгельм Крюгер обещал принести вчера, а потом прислал слугу с сообщением, что отдаст утром⁈