Пока они играли в гляделки через реку, Едигей, беклярбек (наместник) Золотой орды, менявший ее ханов, как перчатки, захватил город Брянск, которым ранее владел Свидригайло Ольгердович. Разорив Брянское княжество, двинулся на Москву. Иван Дмитриевич, князь московский и отважный, сбежал в Кострому якобы собирать армию, оставив защищать столицу дядю Владимира Андреевича и двух своих младших братьев Андрея и Петра. В конце ноября Москва была осаждена.
Новгородцы обрадовались этому, потому что жадный московский князь порядком достал их. Правда, торжествовали недолго, потому что ордынская армия, разделившись на отряды, принялась грабить всех подряд, в том числе Тверское княжество, продвигаясь все дальше на северо-запад, в сторону Новгорода. Богдан Абакумович, заступивший первого сентября на пост степенного посадника, приказал ратным людям готовиться к походу, а горожанам заняться укреплением крепостных стен, подготовиться к осаде. Каждая куртина и башня закреплены за улицей или частью ее. У каждого мужчины есть штатное место на случай обороны города, расположенное рядом с домом. Он подчиняется десятнику, назначенному из городских стражников. Обычно зимой, когда дел мало, проводят учения. Меня не привлекали, потому что командую особым подразделением.
Зато меня позвали на совещание посадников, тысяцкого и князя. Последнюю должность сейчас занимает Лугвений (новгородцы называют его Симеоном) Ольгердович, родной брат Свидригайло, ушедший от Витовта в прошлом году. Их мать Ульяна, дочь тверского князя, родила шестнадцать детей. Лугвений шестой по счету и четвертый из сыновей. Свидригайло — пятнадцатый/девятый. Есть женщины в русских теремах! Нынешний новгородский князь светловолос и высок ростом, почти с меня. Борода клином. Недавно ее подравняли. Одет во что-то среднее между свитой и пурпуэном вишневого цвета с воротником и опушкой на концах рукавов из соболя. Сапоги из ярко-красного сафьяна — тонкой козьей или овечьей кожи специальной выделки с гладкой, глянцевой поверхностью, на которой отчетливо виден натуральный рисунок. Его привозят в Западную и Центральную Европу из Северной Африки. На Руси пока большущая редкость.
Заметив мой интерес к его сапогам, Лугвений Ольгердович спросил с подковыркой:
— Небось, понравились⁈
— У меня были такие в юности, когда жил в Венеции, — не моргнув, соврал я. — Они хороши по дому ходить да по чистым мощеным улицам, а грязь месить лучше в наших.
— Это ты верно заметил! — улыбнувшись, словно после долгих лет поисков наконец-то узрел единомышленника, произнес князь и, шлепнув широкой ладонью по лавке справа от себя, пригласил: — Садись!
Я расположился рядом с ним и напротив тысяцкого Ивана Александровича, который, несмотря на то, что в светелке было натоплено, кутался в шубу из бобра. Мех этот тяжелый, из него редко шьют большие вещи, разве что шапки, зато хорошо держит тепло и не намокает. Судя по отекшему лицу, красному носу и грудному кашлю, сильно простужен, а то и вовсе с воспалением легких пришел. Народ сейчас крепкий, такой ерундой с ног не свалишь.
— Я чего вас всех собрал? — начал степенный посадник Богдан Абакумович. — Я собрал вас, чтобы решить, что делать будем. Говорят, ордынцев тьма тьмущая пришла. Все южные княжества заполонили. Могут и к нам наведаться. Я приказал готовиться к осаде.
Я знал, что монголы и тюрки до Новгорода не доберутся, поэтому уверенно заявил:
— До нас не доберутся.
— С чего ты взял? — поинтересовался посадник Александр Фомич, он же Царько, сидевший напротив новгородского князя.
— Я их не пущу, — спокойно пообещал собравшимся.
Они посмотрели на меня, как на пацаненка, который пригрозил их всех вот прямо сейчас отметелить на раз. Лугвений Ольгердович даже гмыкнул неодобрительно и поерзал на лавке, будто в задницу укололи.
— А сумеешь такую рать одолеть? — серьезно спросил Богдан Абакумович.
— Вся рать к нам не пойдет. Им до распутицы и в Московии есть, кого грабить. Может, пошлют две-три тысячи, с которыми как-нибудь справлюсь. Мне потребуется сотня всадников для охраны тюфяков, сани для перевозки их, моих людей и продуктов на пару месяцев, — ответил я и сам задал вопрос: — У нас есть надежные люди в Торжке, чтобы открыли ворота? — и объяснил причину своего любопытства: — Из города легче будет нападать на ордынцев.