— Найдем, — коротко молвил степенный посадник.
— Пусть распустят в народе слух, что к ним идет на помощь рать новгородская, а мы передовой отряд. Мол, если не впустят, тогда пусть ждут помощь от московского князя, который бросил свою столицу, а уж о Торжке точно позаботится, — посоветовал я.
Все заулыбались. Не любят в Новгороде москвичей, но их трусливого князя-интригана еще больше.
— Сегодня же отправлю гонца в Торжок, — пообещал Богдан Абакумович и спросил: — Сколько тебе надо времени на сборы?
— Как сани и продукты соберете и еще один день, — ответил я.
— Послезавтра все получишь, и на третий день выступай, — распорядился он.
Вот и пришел черед отработать всё, что мне дали в Новгороде. Они не пожадничали, и я постараюсь.
48
Морозы в этих краях крепкие. Река Мста покрылась толстым льдом, который засыпало снегом. Кто-то уже ездил по ней незадолго до нас, причем в обе стороны, прокатал дорогу. Впереди скачет конная сотня. За ней тянется обоз из саней: передние везут пушки и колесные лафеты, средние — боеприпасы и инвентарь, задние — провиант. Еды выдали с запасом, хватит до конца зимы. Это если в Торжке нам будут не рады. Я скачу на кохейлане следом за конной сотней, а за мной на сиглави — слуга Афанасий. На этом коне он настолько раздувается от самомнения, что становится длиннее и толще. В день одолеваем километров тридцать-сорок. Ночуем в деревнях, набиваясь в избы так, что ночью ступить негде.
На шестой день встретили большой отряд, не меньше тысячи воинов и обоз с женщинами и детьми и всяким барахлом. Дозор заметил их издали. Мы не знали, кто это, поэтому съехали с реки на холм, где приготовились к бою. Увидев нас, они остановились, выслали переговорщиков. Оказалось, что это князь Свидригайло Ольгердович. Я подумал, что, испугавшись ордынцев, вместе со своими боярами удирает к Витовту, поэтому шли кружным путем через Новгородчину, чтобы не нарваться на кочевников. Узнав, кто мы, долго совещались. Жаль, что приняли правильное решение и проехали без попытки напасть и ограбить нас. Я бы вломил им от души. Не люблю перебежчиков. Ладно бы один раз. Не ужился с кем-то, бывает, но бегать туда-сюда — это уже край.
Вечером девятого дня увидели вдали зеленый деревянный купол церкви в Торжке. Переночевав в деревне, заехали в город перед полуднем. Я скакал первым во главе конной сотни. Возле ворот нас встретил с глубоким поклоном посадник, в свое время сдавший город москвичам. Это довольно невзрачный мужичок с бородой, в которой среди темно-русых волос были светлые пряди, из-за чего казалась мне собранной из чужих, какие смог достать, и приклеенной. Звали его Ефим Пименович. Кличка Квашня. Князя в Торжке нет. Георгий Святославович, сбежавший в Орду после убийства бывшего вяземского князя и его жены, там и сдох. Сам или помогли, не знаю. Нового назначать не спешили. Видимо, эта посредственность — бесхребетный посадник — устраивала всех.
— Добро пожаловать, гости дорогие! Терем княжеский пустует. Можете занять его. Остальную рать поселим в осадных домах, когда подойдет, — предложил посадник елейным голосом и как бы между прочим поинтересовался: — Когда остальные прибудут?
— Как только, так сразу! — шутливо ответил я. — Показывай дорогу.
Незачем ему знать, что больше никто не прибудет. Пусть и дальше думает, что мы передовой отряд, который должен задержать ордынцев до прибытия основных сил.
Княжеский терем был деревянный на подклетях — жилые помещения на втором этаже. Двор большой. В нем еще несколько деревянных домов, жилых для слуг и служебных: поварня, пекарня, баня, конюшня, хлев, птичник, сеновал, амбар и другие склады. Терем протоплен. Баня тоже. Нас ждали, подготовились. Я сразу отправился помыться, снять усталость от многодневного перехода. Грязную одежду оставил в предбаннике, приказав постирать. Топилась баня по-черному. Угар помогает самоустраниться от мирской суеты. Я завалился на полке, вдыхая влажный пар вместе с дымом. Когда разогрелся, открылись поры, меня от души отхлестали березовым веником. Баня — одно из немногих мест, где человека можно бить безнаказанно. После чего я выскочил во двор и покатался в колючем снегу, который показался горячим. Помывшись, побежал в терем босиком, накинув на плечи овчинный тулуп. В общем, показал горожанам, что князь хоть и вырос заграницей, а в доску свой.
Афоня приготовил мне сменную одежду и сам отправился в баню, захватив тулуп. Я сел за длинный прямоугольный стол, предназначенный, видимо, для посиделок в близком кругу. Служанка, пожилая широкозадая коротконогая баба, принесла глиняный кувшин литра на три с узваром. Готовится из сушеных фруктов, но, в отличие от компота, пришедшего на Русь из Франции, их не варят, а заливают кипятком и дают настояться несколько часов, закутав в одеяло. В теплый добавляют мед для сладости и подают к столу. Особенно хорошо заходит после бани, когда тело обезвожено. Я выдул литра два и отправился на боковую. Зима зимой, а сиеста по расписанию.