Тем временем ядовитое кислотное облако продолжало дрейфовать в сторону леса, и в его недрах, ко всеобщему удивлению, что-то продолжало двигаться. А потом забурлили на его границе вихревые потоки, закручиваясь от стремительного движения каких-то крупных объектов, и на чистое пространство перед имперским зверобатальоном вдруг вырвался «Леопард» Родриго Тапиоки.
Мирное население на холме снова взорвалось яростными воплями. Некоторые танки еще были на вооружении после изобретения ядерной бомбы, и их специально модернизировали, чтобы они могли действовать на территориях, зараженных продуктами ядерного распада. Смотровых щелей у них не было, а были специальные приборы наружного наблюдения. И органической кислоте, похоже, не удалось вывести их экипажи из строя. Одна за другой из ядовитого облака выныривали облепленные густой зеленой смертью дымящиеся ИС-7 и «Першинги» доктора Ланцугвы, дяди Стракаша, шерифа Минта, охотника Така, фермера Воротило… Выныривали и продолжали атаковать имперский зверобатальон, время от времени содрогаясь от мощных выстрелов.
Когда кислотное облако окончательно уползло в лес, продолжая выжигать на своем пути растительность и убивая зазевавшихся птиц, стало видно, что имперцам яростным обстрелом удалось вывести из строя не больше полудюжины наших танков. Иезекия Хастлер больше не отвечал на запросы в эфире, только хрипел — видимо, просочившимися внутрь машины кислотными парами ему сожгло горло. Однако «Пантера» Хастлера продолжала бодро мчаться вперед, деловито постреливая из длинного пушечного хобота.
У нас еще оставалось на ходу более трех десятков машин.
— Вперед не вырываться! — яростно гаркнул доктор Ланцугва. — Тапиока! Держи строй!.. — И добавил несколько крепких пиратских словечек, которых мы обычно избегаем в присутствии детей и бабонек. Но сейчас, конечно, всем было не до метрополийских этикетов.
Похоже, имперцев, которые уже совсем было собрались добивать немногочисленных выживших и неподвижных противников, такая ситуация несколько озадачила. По крайней мере, нам очень хотелось на это надеяться. Однако они быстро сориентировались, и черная стена боевых монстров снова ускорилась, собираясь обрушиться на наш отряд. Расстояние между двумя армиями стремительно сокращалось, и кто-то из наших на холме даже закрыл глаза, не в силах больше выносить пытку этим чудовищным зрелищем. Ясно было, что когда зверокомбатанты покончат с танковым отрядом, они не останавливаясь взметнутся на холм и пройдут сквозь беззащитную толпу, даже не замедлив движения.
Однако никто с холма не ушел. Ни один человек. Теперь уже бессмысленно было бежать и прятаться. Теперь у жителей поселка была одна судьба на всех.
Танки успели дать еще пару беспорядочных залпов на ходу, а потом две титанические армады бронированных комбатантов столкнулись в оглушительном реве и грохоте, вздыбив еще одно облако, пожиже — на сей раз состоявшее из пыли и вырванных кусков дерна.
Доктор Ланцугва, зараза, прав оказался и насчет массы. Тяжелым танкам, вырвавшимся вперед, удалось с размаху сбить с ног и подмять несколько столкнувшихся с ними рептилоидов. С циклопическими богомолами проблем не оказалось вообще — центр тяжести у них находился выше, чем у исполинских ящеров, поэтому танки без труда подсекали им ноги, и инсектоиды с протяжным гулом обрушивались наземь, давя рядовых погонщиков. Отчетливо видно было, как Ото Так, прежде чем исчезнуть в облаке пыли, наехал на яростно рвавшегося вперед серпентоида трех метров в длину, под гусеницами сочно чвакнуло, брызнуло во все стороны мутно-белесым, и у имперских легионеров стало на одну боевую единицу меньше. Вражеские укротители, двигавшиеся чуть позади своих подопечных, кинулись в разные стороны, чтобы не разделить судьбу огромной змеи.
Однако первый решительный натиск вольных колонистов очень скоро замедлился. Танки увязли в сплошной псевдохитиновой массе, бурлившей у них под катками. Командирский ИС-7 Ланцугвы забуксовал в сплошной склизкой трясине из перемешанных его гусеницами паучьих трупов, яростно, но безуспешно пытаясь сдать назад. Игнат Воротило судорожно палил в разные стороны, рискуя зацепить своих, но не мог опустить ствол ниже мертвого угла, чтобы попасть в низеньких юрких биоморфов. Старик Хаджикоюмджиев просто растерянно крутился в гуще схватки — то ли у него что-то заклинило в механизме, то ли прихватило сердце, то ли он просто не мог решить, как действовать дальше. Сообразив, что танки в основном страшны фронтальной атакой и тяжестью, укротители обрушили свое зверье на наши машины с боков и с тыла. Поверженные имперские гиганты, которых переехали танки, один за другим тяжело поднимались с земли — даже пятидесятитонные железные махины не могли раздавить их с такой же легкостью, как относительно небольших пауков и сколопендр. Два огромных инсектоида с двух сторон атаковали «Леопард» Тапиоки; он в панике крутанул башней и сумел снова сбить наземь одного из них, с размаху ударив его пушкой в брюхо, но второй взмахнул страшными передним конечностями и одним ударом срубил ими ствол «Леопарда», словно тот был сделан из технического картона.