Фрицев еще не было, Старый слегка опередил события. Через сотню метров все пять танков скатились на дно небольшого овражка — скорее всего, русла пересохшего ручья.
— Вот так, — кивнул сам себе Старый.
Теперь его задумка стала ясна всем: вместо предписанной позиции на ровном месте пять танков оказались в естественном укрытии, откуда открывался вполне пригодный вид на сектор. Над краем оврага возвышались только башенные люки, стволы пушек же фактически лежали на земле.
Высоким «Шерманам» пришлось поерзать, чтоб найти себе пригодные позиции, но в целом взвод устроился в самое безопасное укрытие из возможных.
Старый тут же увидел, что творится впереди. Две дозорные «пятидесятки» были подбиты. Одна стояла, вся охваченная огнем, сорванная взрывом башня валялась неподалеку. Вторая тяжело ползла к лагерю, из моторного отсека лезли сгустки черного дыма.
Ее преследовали немецкие «Панцер III», до них было километра полтора. На фоне дальней лесополосы трудно было понять их количество, но никак не меньше восьми.
Время от времени их орудия выплевывали огонь с клубами дыма, но где падали снаряды, было неясно. Похоже, били по площадям.
— Ждем до тысячи метров, — приказал Старый экипажам взвода. — Огонь бронебойными по команде. Расщелкаем эти коробочки, только пух полетит, ребята!
— «Пятидесятку» бы прикрыть, командир, — отозвался кто-то по радио.
— Сидеть тихо! Ей уже не поможешь.
Старый дождался, пока Клаус загонит в затвор болванку, и прильнул к прицелу. Покрутил рукоятки, наводя пушку. Тем же самым занимались наводчики в других машинах.
Старый использовал электропривод башни лишь для предварительного, грубого прицеливания. Окончательную «настройку» он всегда делал руками, потому и стрелял без промаха.
— Приготовиться! — Старый дождался, пока одна из «трешек» покажет бок. — Танцуем!
Первый же снаряд «тридцатьчетверки» вспорол боковую броню «панцера». Танк остановился, занялся бодрым коптящим пламенем. Клаус с ловкостью жонглера выбросил в люк дымящуюся гильзу и загнал новый снаряд. Старый уже наводил на другую цель.
От «Шерманов» и «Валентайнов» на такой дистанции толку было немного, они по большому счету лишь отвлекали внимание, пока Старый неторопливо и деловито расстреливал фрицев из своей 85-миллиметровой пушки.
Реакция последовала быстро — «тройки» перегруппировались, их первые снаряды начали рваться в сотне шагов от позиции. Сейчас немцы стреляли практически наугад, они бестолково водили перископами и искали почти невидимый взвод в окрестных зарослях.
Радовало и то, что дозорному в суматохе удалось уйти — он доковылял до вершины бугра и перевалился через него, став недосягаемым.
Но вскоре позицию засекли — на модернизированном «Шермане» стояло орудие с дульным компенсатором, из-за которого каждый выстрел вздымал тучи пыли и песка.
Разрывы стали гораздо ближе, но пятерка Старого все равно оставалась невредимой — попасть в спрятавшиеся по макушку танки было задачей архисложной.
Тем временем впереди горели уже четыре «панцера».
— Они отходят! — заметил Старый. — Длинный, передай остальным, чтоб долбили в задницы. Как только уйдут в лес, сами будем помалу собираться…
Отправив вслед фрицам еще пяток болванок и разворотив корму еще одной «тройке», Старый переключился на частоту начальника колонны. Из переговоров стало ясно, что атака отбита со всех направлений. Еще слышались буханья орудий, но все реже: противник отступал.
— Отдыхаем, ребята! — весело объявил Старый.
Взвод, целый и невредимый, вернулся в разоренный опустевший лагерь. Колонна уже ушла. Среди воронок дымился сгоревший фургон-мастерская, чуть поодаль стояли две санитарные машины. Бойцы санчасти стаскивали к ним раненых.
— Пацаны! — позвал какой-то белобрысый старлей. — Не поможете тарантас на ноги поставить?
Старый увидел броневик-«сороковку» из разведки полка. Машина стояла криво — у нее выворотило взрывом переднее колесо.
— На рембазу тебе надо! — отозвался Старый.
— Да не! Там работы на полчаса. Я посмотрел, только шпильки поменять. А сделаем — колонну будем догонять. Нам бы подсобить…
— Кирзач, Клаус — помогите гражданину, — распорядился Старый. — А ты — останься, — он ткнул пальцем в радиста.
После своего первого боя новичок был слегка бледен лицом, его пальцы дрожали. Впрочем, Старого это не растрогало. Он взял радиста за клапан кармана и повел за кустарник.
— Чего? — удивился тот.
— Пойдем, пойдем…
За кустами Старый прямо с ходу, с короткого размаха засадил ему снизу вверх в челюсть.