Замкомандира батареи был весел и доволен. А с ним и мы. Хлопали друг друга по спине, радовались. Аж целых пятнадцать минут. Когда в сотне метров от нашего бугорка рванул снаряд, никто не обратил внимания. А вот когда второй уже за спинами…
– В укрытие! – сигнал прозвучал хоть и с опозданием, но все же вовремя. Бойцы, и я в том числе, стали залезать в свои норы, что были выкопаны рядом, когда вокруг наших позиций начали рваться снаряды. Щели, что мы подготовили для укрытия, были очень малы, земля мерзлая, да и времени не было, так что лежать было страшно.
– Где же наши, почему прошляпили корректировщиков? – крикнул я лейтенанту, он оказался в щели рядом со мной.
– А ты, боец, как хотел? Если у нас сидит наблюдатель, значит, и у врага он есть, – поучительно, абсолютно спокойно ответил замкомандира. – Как только стихнет все, орудие в зубы и назад, сейчас крикну ящичному, он дальше всех, пусть за лошадьми бежит, они как раз на запасной. Помнишь, где запасную оборудовали?
– Нет, – крикнул я в ответ, – я там не был, не успел. Пока с прицелом возился, координаты пошли.
– Ладно, бойцы покажут… – И тут раздался такой взрыв, что нас выбросило из щелей и кинуло на снег. Пытаясь осмотреться, понимал, что из сугроба я ни хрена не увижу.
– Куда полез? – вновь окрикнул меня лейтенант. Он уже был на ногах, осматривался по сторонам. – В четвертое орудие попали, суки. Точнее, в снаряды! Пушку снесло, расчет погиб. Ждать не станем, вроде немцы начали в сторону уводить. Скорее всего, наше не видно с их позиции. Надо пользоваться.
Разрывы и правда гремели где-то в стороне. Бойцы нехотя вставали из сугробов и вылезали из щелей. Собирать все манатки было некогда, похватали разбросанные карабины и бросились к орудиям. Слава богу, наше не повреждено, повезло. Кстати, уничтожили немцы то орудие, что было крайним у нас, и, возможно, его было видно, там низина не такая, как у нас.
Тащили орудие по сугробам все вместе, даже замкомандира батареи помогал. Конягам тяжко было, но все вместе как-то вытянули. На новой позиции, это была окраина рощи, я и еще два бойца начали устанавливать орудие, остальные таскают боеприпасы. Выстрелов мы сделали совсем немного, поэтому боезапас еще большой.
Не успели толком расположиться и установить орудие, примчался какой-то хрен на лошадке.
– Лейтенант, какого хрена ты тут валандаешься, а? Пехоте огонь нужен, ждут, их там живьем в землю закапывают, а вы драпаете!
– Не драпаем, а меняем позицию. Видели, одно орудие прямым накрытием снесло? – орал в ответ наш командир. – Прошляпили немецких корректировщиков, а теперь на нас срываетесь?
– Давай огонь, иначе… – Что «иначе», понимали все. Но как дать пехоте того, что им нужно при отсутствии указаний по целям?
– Командир, мне что, по старым данным наводить? – чуть растерянно спросил я, когда орущий хрен на лошади убрался с нашей позиции.
– С ума сошел? – фыркнул лейтенант. – В кого ты стрелять-то будешь? Так, Марченко!
– Тут я, – раздался голос нашего командира разведки.
– Бегом на позицию, отправляй бойца. Радиста с собой, тяните связь, и чтобы через десять минут мне были координаты, понял? – Да, теперь понятно, почему артиллеристов часто ругают. Вот какие, в жопу, координаты он даст через десять минут? Ему только до передка добираться минут тридцать. В лучшем случае. Куда будем стрелять?
– Может, по проводу пройти? – робко спросил Марченко.
– Нет, ты на передок, к командиру, вдруг приказ какой, а второго связиста отправь искать поврежденный конец. Если что, рация есть, сейчас радист развернет, будем ждать от вас указаний!
– Понял, – кивнул разведчик и убежал.
Мы ждали. Это муторно. Хрен его знает, как там и что на передовой. Ждем данных о цели, а фрицы уже, может, за высоткой стоят, мы ж не знаем ничего. Раз стреляли по нам, а самолеты не летают, значит, у фрицев где-то разведка с наблюдателями и связью сидит. Выходит, фрицы прорвались, а может, это просто отдельная группа…
Внезапно откуда-то вылез повар и притащил жратву. О, всегда бы так! От страха, или просто забыл про свое варево, но кашу он чуток сжег, но ели все с удовольствием. Еще бы, пока пушку волокли, все силы кончились. Даже я устал, а те, кто поменьше меня, так и вовсе лежат. Тяжела ноша артиллерийская, но кому сейчас легче-то?
Примерно через час раздался вызов. Молодец связист, не ценят их, а работенка-то у них еще та. Хотя вру, конечно, ценят, еще как ценят. Это ж только в мирное время, да и то простые бойцы могут рассуждать о важности связи. На войне связь нужна как патроны.
– Да! – прокричал в трубку замкомандира. – Молодец, Петров, много тебе еще?