– Чего делать-то будем, сержант? – спросил Никоненко, видя, что я молчу.
– Хрен его знает, братуха. В бой вступим – хана. Не вступим – они парней нагонят, и хана им. Раз уж взялись за отвлечение, так давай отвлекать.
– Нам легче будет, если назад побежим. Мы-то там уже были, пройдем, – согласился Вадим.
– Иди первым, подбери наши шесты и жди меня.
Вадим не стал спорить и тихо пошел назад, фрицы, кстати, уже скрылись за редкими деревьями. Как привлечь их внимание, так чтобы они гарантированно бросились за нами? В руках у меня карабин, более одного выстрела делать нельзя, не успею убежать. Так что да, хотя бы один!
Я продвинулся по тропе еще немного, шагов на сорок, когда вновь показались спины в фельдграу. Теперь я видел аж четверых, поэтому даже не целился особо, в кого-нибудь уж точно попаду. И тут остановился. У меня же граната есть!
Веревка, точнее, тонкий грязно-белого цвета шнурок у меня и так всегда с собой. Мало ли чего подвязать нужно. Иногда штаны, иногда стереотрубу к дереву. Соорудить растяжку – дело одной минуты, фрицы даже из поля зрения не ушли. Когда закончил, то уже встал во весь рост и крикнул:
– Хальт!
Фрицы остановились просто мгновенно. Но ни один не упал на землю. Просто остановились как по команде и стоят. Я стоял с винтовкой у плеча и ждал, когда они обернутся. Есть контакт. Но вражины не делают пока ни одной попытки пойти в мою сторону, поэтому нажимаю спуск.
Выстрел бухнул громко, но быстро утонул в тишине болота. Я видел, как один из солдат противника упал на спину, но я пока не бежал, рано. Машинально передернув затвор, в учебке приучили, я все же решился еще на один выстрел. Это меня мысль о растяжке грела. Итог был отличным. Убить не убил, но два солдата противника на земле, а остальные начинают движение, что и требовалось проделать.
Карабин давно за плечами, несусь как слон, о, вон моя слега торчит из воды, а Вадик где? Сзади громко бухает мой «гостинец», а я все же замечаю Никоненко. Ушел вперед по воде, метрах в двадцати идет. Тот обернулся и машет рукой, иду к нему. Стрельбы нет, какие-то звуки сзади есть, скорее всего, стоны раненых, значит, кого-нибудь да задел все же.
– Ты чего, гранату кинул? – встречает меня Вадим.
– Ага, – кивнул я в ответ, не вдаваясь в подробности, – бежим отсюда!
– Давай левее забирай, – шепчет мне боец, а я и сам так же думал. Плевать, что местности там мы не знаем, зато уйдем из прямой видимости для врага. Делая крюк, думал сейчас только об одном. Как бы, услышав стрельбу и взрыв, старлей не повернул парней назад, к нам на выручку. Вот будет беда…
Минут через двадцать внезапно лес, а с ним и болото кончились. Вот так, резко, вышли из очередных кустов, а перед нами поле. Небольшое такое, километра, наверное, в ширину не будет, видел и больше.
– Куда теперь? – спрашивает Вадик, оглядываясь по сторонам.
– А вон, сейчас командир расскажет! – киваю влево я. И действительно, на противоположном краю поля двигаются фигурки наших ребят. Машу рукой – нет, не видят.
– Давай наперерез, в открытую?
Поддерживаю Никоненко кивком, и мы бежим. Где-то на середине были, когда нас наконец заметили. Весь отряд сначала застыл, а затем упал на землю. Ага, испугались наконец.
– Свои! – тихо кричу я, озираясь. Вроде никого нет рядом. Чужих, я имею в виду.
– Как вы тут оказались? – недоумевает Иванцов.
– Вас догоняли, а там уже фрицы идут, – поясняю я, – думали, они прямо у вас на хвосте.
– Мы их видели и в болото ушли. Немцы мимо, а мы стороной и вот сюда выбрались.
– Вот же, – усмехнулся я, – мы прям так же, один в один. Куда теперь, товарищ командир?
– Идем прямо на восток да опять через лес. Судя по карте, он тут небольшой, а там еще вчера наши стояли. Посмотрим.
И вновь лес, чавкающая почва под сырыми насквозь сапогами. Черт, сколько же можно так? Я даже скучать по орудию начал, там сейчас сухо и относительно тепло. Правда, если атака немцев была сильной, то наши могли и отступить, тогда долго нам еще топать придется.