– Сейчас буду! – ответил я в трубку и, собравшись, побежал.
На КП полка царил аврал. Все чего-то суетятся, бегают. Пришлось ждать разрешения войти около двадцати минут. А когда вызвали…
– Младший лейтенант, ты охренел? – вопрос сбил меня с толку.
– Виноват! – бросил я и сделал удивленное лицо.
– Почему ты еще не с батальоном? Связь не установлена, утром наступление, как пехота пойдет? – орал на меня командир полка, за которым числилась моя батарея. Полк опять весь раздергали по большому фронту, вот и справляйся как хочешь. А предупреждали меня еще в Иванове – не будет как по учебнику, привыкай, да и сам я это знал. Тогда бывалые командиры мне подробно описывали, как работает артбатарея. Поддержка батальона? Три раза ха. Орудий так мало, что придется отрабатывать за целый полк, а надо будет, будешь и дивизию обслуживать. Все орут, всем огонь нужен, хоть разорвись, но дай.
– Я устанавливал батарею, собирался выезжать буквально через час в город…
– Знаю я, как вы там собираетесь. Живо на тот берег, быть готовым к шести утра. Приказ передадут по связи, смотри, чтобы она была, иначе…
Что иначе, было понятно. Связь мои связисты тянут с утра, кабель говно, размокает быстро – и привет изоляции. Ладно, как-нибудь справимся!
– Разрешите выполнять? – спрашиваю я.
– Дуй давай, – был ответ.
Вернувшись в расположение батареи и все еще раз проверив, беру своих разведчиков, связистов, и на машине, благо она есть, едем в Воронеж.
На подступах было горячо. Переправы забиты, немцы летают и пытаются сорвать переброску, но воздух все же не под ними. Советские самолеты также в небе и стараются изо всех сил не дать немцам тут хозяйничать. Порадовало немалое количество наших танков, силы все же есть, так что не с голой жопой наступать будем. Да и переправы целы, не уничтожены, как в известной мне истории. Взорвали только одну, остальные работают.
Прибыл к Васюченко, встретили нормально. На мой вопрос о жалобах в полк тот ответил отрицательно. Говорит, не его инициатива. Вроде не врет, нормальный парень. Чуть старше меня, да и повидавший уже, он сразу пытается узнать о наших совместных действиях.
– Какие тут действия? – удивляюсь. – Пойдешь вперед, там видно будет. Меня другое беспокоит.
– Чего?
– Дивизион раздергали, вторая батарея в двух километрах от меня, а значит, мало артиллерии для наступления. У тебя разведка ходила?
– Да, спрятаться тут негде, нам еще и авиаторы подкинули данных. Фрицы закапываются, подозрительно, но мало танков.
– Ой, чую, не зря их мало. Наверняка какую-нибудь пакость замыслили.
– Слышал, южнее на Дону суета какая-то началась.
– Еще бы, там Сталинград не так и далеко, не удивлюсь, если немчура туда танки перебросила.
– Тогда плохо будет, – заключает старлей.
– Разберемся. Как думаешь, фронт тут у фрицев глубокий?
– По данным авиаразведки, три линии окопов, что дальше, не знаю.
– Тебе уже участок указали?
– Да, смотри, – лейтеха указывает на карту, лежащую на столе. Только склоняемся к ней, как снаружи раздается грохот.
– Вот блин, – ругаюсь я.
– Пойду посмотрю, – кивает старлей и выбегает из блиндажа.
Оглядываю позиции, нанесенные на карту, и понимаю, что не зря волновался. Хоть и мало танков у немцев тут, но вообще войск хватает. Цель моего батальона – высота сто тринадцать, отличный укрепрайон противника, поляжет тут наших… Умеют фрицы оборону выстраивать, укрылись за высотой, и попробуй их оттуда выбей.
– Немчура по переправе отбомбилась, застопорили переброску танков, – вернувшийся старлей рассказывает, что узнал.
– Они и будут это делать, сами не пойдут, сто процентов, – киваю я.
– Конечно, не пойдут, укрепились так, гады, что замучаемся ковырять. Ты как, опыт-то есть, поддержишь?
– Да повоевали немного, но расчеты все из новобранцев, да и я начинал полгода назад наводчиком.
– Хреново, – даже расстроился старлей. – Поляжем все…
– Не дрейфь, давай лучше ночью на передок сползаем, мне ориентиры нанести нужно.