– Ахтунг, гранатен! – Ага, так и вспомнил, блин, народную стрелялку из детства. Звучат хлопки гранат, и мы с автоматчиками вываливаемся из-за угла. Стреляем, стреляем, стреляем. Фу, вроде все…
– Командир, чего с пушкой делать?
Резонный вопрос. А что с ней сделаешь, вытащить не сможем все равно, надо взрывать.
– Минируй ее и боекомплект.
– Так у меня ж взрывчатки нет! – вскидывается Никоненко.
– Мля, да гранатами обложи снаряды, рванет, я думаю.
Конечно, тут бабушка надвое сказала, рванет или нет, но попробуем. А когда выйдем отсюда, накрою эти развалины парой снарядов с замедлением, завалим здесь все, да и баста.
Но вышло и без стрельбы батареи. У немчуры тут была канистра с керосином или бензином, хрен его тут разберешь, воняет жутко. Подожгли какие-то тряпки, туда же гранаты кинули и бежать. Рвануло хорошо. Сначала обычные приглушенные хлопки гранат, а потом, после небольшой паузы, долбануло знатно. Поднялся столб пыли, кирпичи пролетели, и все затихло. Но лишь на несколько минут. Мы еще на КП не дошли, как по всей улице начали рваться мины. Немцы, похоже, разглядели со своей стороны улицы уничтожение своего засадного полка и начали кидать мины. Укрывшись в доме, где расположен КП Иволгина, мы были в безопасности. Мины хлопали сверху, с боков, но не причиняли нам вреда.
– Слышь, комбат, как закончат, я уйду туда, где фрицы сидели. Если дом полностью не рухнул, то с него отличный обзор. У тебя телефона нет запасного, чтобы прямую связь протянуть?
– Да, сейчас своего телефониста крикну.
Немцы долбили наш участок минут тридцать, вот озверели. А правее и вовсе танками нажали, это комбату по радио сообщили, просили помочь. Вражеские танки увидели вскоре и мы, те давили хорошо, соседям явно тяжко сейчас. Ну, тут я уже смог по специальности отработать. Два пристрелочных и затем по четыре снаряда на ствол в направлении врага. Потеряв одну машину от прямого попадания, немцы отступили. А мы, Вадик, два связиста и еще один разведчик отправились в развалины.
– Левее десять-ноль, еще снаряд! Куда ты наводишь? – ору в трубку уже сам. Мы уже два часа молотим по улице, где располагаются фашисты. Когда их танки отступали, по городу заработала артиллерия, и мы ее нащупали. Только вот что-то наводчики у меня дурят. Три снаряда мимо положили. Вроде уж до метра высчитал все, а не попадают. Позиции врага были хорошо укреплены, но и их можно и, главное, нужно уничтожать. Вот и долбим. Батальон Иволгина выполняет задачу по захвату улицы, как ему и приказали ранее. Соседи не отстают, это радует.
– Вот так, теперь всей батареей, беглым…
Попали наконец. Немцы отходят, теряя людей и технику, а мы рады. Новые позиции, которые почти зачистили бойцы Иволгина, были гораздо лучше. Общая картина была похожа на ту, в июне, когда мы заняли высоту. Оттуда, правда, вообще обзор был шикарный, но и здесь хорошо. Нащупали и хорошенько вломили нашим «коллегам» с большими стволами. Танков больше не сожгли, но и это хлеб. С утра, думаю, наши танкисты пойдут, вот там уже поддержим как следует, если нужно будет.
– Опять нет связи… Блин блинский, это потеря потерь! – кричал я связисту. – Исправлять, бегом. Ребятки, давайте живее, там наши гибнут!
Ору не просто так. Ночью, точнее еще поздним вечером, нас отбомбили. Темнеет-то поздно, вот немчура и воспользовалась случаем вдолбить нас в землю. Самолетов было много, страшно. Вой от летящих бомб ужасный, прячешься, а все равно мысль в голове дурная: «Пробьет потолок или нет?»
Укрылись в подвале дома и сидим, нос не высунуть, а наши танкисты там пытаются фрицев бить. Атака началась утром, а мы после новой бомбежки опять без связи. Радисты скачут как кузнечики по развалинам, ища перебитые провода. Что-то исправят, но тут же появляются новые обрывы.
Вообще меня вся это суета в Воронеже заставила вспомнить историю. Ведь, блин, почти все, как и там или тогда, черт, я уже запутался вконец. Нет, понятно, что планы у немцев прежние, я ж Гитлеру-то не писал. Но наши-то! Постоянные бесконечные атаки одна за другой уносят жизни бойцов тысячами. Понимаю, что нужно, нужно атаковать, раздергивать силы врага, не давать ему перегруппировываться и прочее, но… Особенно прискорбно это для меня, ведь я-то знаю масштабы. Это вон Никоненко у меня воюет как ни в чем не бывало, геройски воюет. Да сейчас все так. А как иначе? Каждый боец отдельно и все вместе знают одно – фашисты пришли убивать и уничтожать всех нас. Всех, малых и старых. С сорок первого уже все, наверное, нагляделись на творения рук гитлеровцев, поэтому никого уговаривать не нужно. Но как же больно это видеть и знать об этом! Да еще и чинуши наши партийные подливают маслица в огонь своей тупостью. Да и командиры, те, что совсем высоко сидят, не лучше. Кидают сюда танковый корпус, а вводят в бой его по частям, еще бы по штуке отправляли, идиоты. Сколько уже парней погибло, сколько техники уничтожили, а все туда же. Я-то понимаю, Москва пытается заставить фрицев увязнуть тут и не дать подкреплений шестой армии, но, черт возьми, как же тяжело быть разменной монетой. И ведь нам тут минимум до января так бодаться с фашистами, то они к нам, то мы к ним.