– Боец, как фамилия? – ткнул я рукой в плечо разведчика.
– Красноармеец Васютин, товарищ командир.
– Наблюдай, я на КП.
Комбата нашел не сразу, сидел, гад, курил в сторонке.
– Товарищ капитан, почему ваши бойцы не выступают? Для кого работает артиллерия? Пехоту давно надо бить…
– Это ты должен нас поддерживать, огня нет, вот и мои не лезут.
– Я давно открыл огонь, танки близко…
– Ну, так и уничтожай, – не глядя на меня, ответил комбат.
– Комбат, в чем проблема, ты воевать будешь? – вскипел я.
– Вояка нашелся, нет сил у нас, не видишь? У меня рота осталась…
– Комбат, ты охренел? У меня тоже неполная батарея и снарядов на пять минут, поднимай бойцов. Там узко, танкам не развернуться, отсеки пехоту, танки я раздолбаю.
– Да не суетись ты, сейчас посмотрю.
– Да сиди уж, смотритель, бля! – выругался я и побежал к укрывшимся тут рядом бойцам. Надо отдать должное, бойцы, в отличие от своего командира, не прохлаждались.
– Бойцы, танки мы остановили. – На самом деле я понятия не имел, что там с танками, из-за поднявшейся пыли было ни черта не видно. – Нужно остановить пехоту. Если они сюда дойдут, их потом не выкурить будет, вперед, за мной!
На что я рассчитывал, приказывая не своему подразделению? Да вообще не думал об этом. Но бойцы, как уже заметил, были сознательные. А может, им уже свой командир надоел своей апатией, вот они и поднялись. Первым рядом со мной оказался лейтеха, командир роты, странно, живой еще, они тут быстро кончаются.
– Вперед, соколики, ура! – Ну, вот это лишнее!
Сам, с автоматом в руках, я побежал вперед, обегая стену бывшего дома. Только и успел, что крикнуть связисту продолжить огонь. Вынырнув из-за укрытия, увидел оседающую пыль и несколько горящих танков, два или три, не считал тогда. Рядом находились и пехотинцы противника, кто-то лежал, целясь в нашу сторону, кто-то осматривался по сторонам. Вскидываю автомат и пытаюсь прицелиться на ходу, не выходит, но один черт стреляю. Слева и справа слышу такую же стрельбу. Хорошо, значит, не один. Впереди, всего в сотне метров от меня, рвется снаряд, немчура, начавшая было отстреливаться, вскакивает и пытается найти укрытие.
– Ложись! – кричу я и подаю пример. О, а так стрелять проще, да и толку больше. Как высадил весь диск, не заметил. Раздались еще два разрыва, а меня дернул за ногу мой связист.
– Товарищ командир, сколько стрелять?
– Табань огонь, – бросаю я, – тут уже близко.
А сам вновь поднимаюсь. А вокруг стреляют, и не только свои. Пули с диким плюханьем впиваются в кирпичные обломки, брызгая крошевом вокруг. Левой рукой протираю глаза, попала пыль все же, быстро начинаю стрелять. Но меня вновь кто-то дергает.
– Товарищ лейтенант, мы сами, помогите огнем! – О, да это ротный, молодец!
– Давай, родной, вперед, я на ту кучу залезу, там фрицев лучше будет видно, – указываю в нужную сторону.
Вскарабкавшись на кучу битого кирпича, я чуть не улетел обратно. С той стороны на нее так же лезли фрицы. Ах вы, суки, не хотите бежать? Ну, тогда получайте! Видимо, все произошедшее со мной за последние дни наконец выплеснулось наружу. Думаете, я фашистов из автомата на весь диск положил? Зря, хотя я тоже от себя не ожидал. Я просто прыгнул на них. Не к ним, не подскочил ближе, а именно сверху, как орел, бросился, бросив в сторону «папашу».
Их было четверо. Четверо здоровых, сильных мужиков, которые притащились сюда, на нашу землю, пришли, чтобы убивать. А я убивал их. Что происходило вокруг, не видел и не хотел видеть. Ударом кулака в лицо я просто размозжил первому врагу челюсть. Даже восстанавливать нечего будет, в крошки. Удар-то у меня о-го-го какой. Второй успел поднять автомат. Не отбивая его в сторону, просто рву на себя за ствол и выдергиваю его чуть не с руками. Немец орет, трясет руками, а я стволом его же автомата бью его в голову. И этому разворотил всю морду. Следующие двое были с винтовками и они… побежали. Но от меня уже было не убежать. Со всей силы швыряю трофейный МП-40 в спину одному, а сам кидаюсь на второго. Обхват головы моими ладонями-лопатами, резкий поворот, хруст, отшвыриваю обмякшее тело и перевожу взгляд на того, что был сбит мною автоматом. Он сидит на жопе и пытается отползти от меня, выставив руки перед собой. Сквозь грохот боя едва различаю просьбу не убивать, но не могу с собой ничего поделать. Просто хватаю немца в охапку и со всей дури опускаю вниз, одновременно приседая и выставляя колено. Снова хруст, на этот раз спины немца. Жестко? Было не до этого. Было бы их тут с десяток, положил бы и десяток. Злость, воспоминания о прошлой жизни, все свои знания и ненависть я выплескивал сейчас на этих, говоривших на чужом языке, людей. Перед глазами кровавая пелена, я хочу убивать!