— Полковник Веран.
— Как и вы, полковник! Меня не интересует возвращение на Эргистал, не интересуют его бесконечные и нелепые войны. Разве это не логично?
— Ты уверен, — медленно сказал Веран, подчеркивая каждое слово, — что на Эргистале войны не имеют смысла? Что там уже нечего завоевывать?
— У меня такое предчувствие.
— В твоих рассуждениях есть логика. Но когда враг хочет, чтобы ты поверил, будто он совершает некий маневр, он старается привести солидные причины, чтобы обосновать его. Обеспечивает себе отступление — и совершает ошибки. И тогда-то он и попадает в засаду.
— Вы хотите, чтобы я расплакался? Ведь я затерян во времени и пространстве, я — неудачник, выдернутый с Эргистала торговцем невольниками и проданный банде уриан.
— Говори о сообщении! — отрезал Веран.
Корсон уперся руками в стол и попробовал расслабиться.
— Ты утверждаешь, что выслал его с помощью уриан, но я его потерял. Ты можешь вспомнить его содержание?
— Я назначил вам встречу здесь, полковник. Объяснил, как покинуть Эргистал. Потом…
— Точное содержание, Корсон!
Корсон посмотрел на свои руки. Ему показалось, что кровь отливает от ногтей, что пальцы становятся белыми как мел.
— Я забыл, полковник.
— Полагаю, Корсон, ты его просто не знаешь, — медленно сказал Веран. — Мне кажется, ты еще не отправил этого сообщения. Если бы ты работал на кого-то, кто выслал его от твоего имени, ты знал бы содержание. Сообщение это принадлежит твоему будущему, а я не знаю, можно ли верить этому будущему.
— Примем это как гипотезу. Значит, я весьма пригожусь вам в будущем.
— Ты знаешь, что это значит.
Воцарилась тишина. Потом Веран, глядя на Корсона, нервно сказал:
— Я не могу тебя убить. По крайней мере, пока ты не отправишь это сообщение. Впрочем, это меня не беспокоит: я не убиваю ради удовольствия. Жалко, что я не могу нагнать на тебя страха. Этого я не люблю. Я не люблю пользоваться услугами тех, кого не понимаю и кого не могу испугать.
— Пат, — сказал Корсон.
— Пат?
— Это слово связано с игрой в шахматы и означает партию, зашедшую в тупик.
— Я не игрок. Я слишком люблю выигрывать.
— Это не вероятностная игра, скорее стратегическая тренировка.
— Вроде Kriegspiel? С неизвестным фактором времени?
— Нет, — ответил Корсон. — Без фактора времени.
Веран коротко рассмеялся.
— Слишком легко. Это не для меня.
«Меня защищает сообщение, — подумал Корсон, — которое я, вероятно, отправлю, но содержания которого сам еще не знаю и о котором еще час назад вообще ничего не слышал. Я иду по собственным следам, не зная, как избежать ловушки».
— А что произойдет, если я буду убит и не отправлю этого сообщения?
— Тебя беспокоит философский аспект проблемы? Понятия не имею. Может, его пошлет кто-нибудь другой. Или же я никогда ничего не получу, останусь там и дам изрубить себя на куски.
Он широко улыбнулся, и Корсон заметил, что у него нет зубов, вместо них заостренная пластина белого металла.
— Может, уже сейчас я попал в плен или со мной случилось что-нибудь похуже.
— На Эргистале недолго остаются мертвыми.
— И это ты тоже знаешь.
— Я же сказал, что был там.
— Оказаться убитым еще не самый худший вариант, — сказал Веран. — Гораздо страшнее — проиграть битву.
— Но вы же здесь.
— А мне нужно остаться там. Когда жонглируют возможностями, самым главным фактором становится время. Это открывается каждому раньше или позже. Сейчас у меня появился новый шанс, и я хочу его использовать.
— Значит, вы не можете меня убить? — сказал Корсон.
— И очень жалею об этом, — ответил Веран. — Из принципа.
— Вы даже не можете меня задержать. В избранный мной момент я должен буду уйти, чтобы иметь шанс отправить то сообщение.
— Я буду тебя сопровождать, — сказал Веран.
Корсон почувствовал, что его уверенность слабеет.
— Тогда я не пошлю сообщения.
— Я тебя заставлю.
Корсону пришла в голову новая идея:
— А почему бы вам не послать его самому?
Веран покачал головой:
— Не шути со мной, Корсон. Эргистал находится на другом конце Вселенной, и я даже не знал бы, в каком направлении нужно лететь. Без координат, переданных тобой, я никогда не нашел бы эту планету, ищи я хоть миллиард лет. А еще есть теория информации…
— Какая теория?
— Передатчик не может быть собственным приемником, — терпеливо объяснил Веран. — Я не могу дать знак самому себе. Это вызвало бы серию колебаний во времени, и все бы закончилось их подавлением. Исчезло бы расстояние между начальной и конечной точками, а вместе с ним — все, что находится в этом интервале. Потому-то я и не показал тебе текст этого сообщения. Я не потерял его, он у меня под рукой, но я не хочу уменьшать твоих шансов отправить его.
— Вселенная не терпит противоречий, — сказал Корсон.
— Это антропоморфизм. Вселенная стерпит все. Даже математика доказывает, что можно сконструировать противоречивые, взаимоисключающие системы.
— А я считал математику единой, — тихо сказал Корсон. — С точки зрения логики. Гипотеза непрерывности…
— Ты меня удивляешь, Корсон, и своим невежеством, и своими знаниями. Гипотеза непрерывности была опровергнута три тысячи лет назад. Впрочем, она не имеет с этим вопросом ничего общего. Истинно только то, что теория, основанная на бесконечном числе аксиом, всегда содержит в себе противоречие. Тогда она уничтожается, исчезает, возвращается в небытие. Однако это не мешает ей существовать. На бумаге.
«Вот почему, — подумал Корсон, — я двигаюсь по дорогам времени наугад. Мой двойник из будущего не может сказать мне, что я должен делать. И все-таки бывают утечки информации, до меня доходят их крохи, и они помогают мне ориентироваться. Должен существовать какой-то физический порог, ниже которого пертурбация не имеет значения. Если я попробую вырвать у него эту бумагу, заставить будущее…»
— На твоем месте я бы этого не делал, — сказал Веран, словно читая его мысли. — Я тоже не слишком верю в нерегрессивную теорию информации, но никогда не отваживался попробовать.
«Однако в далеком будущем боги не колеблются, — подумал Корсон. — Они играют возможностями, подняв порог до уровня Вселенной. А в этом случае барьеры падают. Вселенная открывается, освобождается, приумножается. Человек перестает быть узником туннеля, соединяющего его рождение со смертью».
— Проснись, Корсон, — резко сказал Веран. — Ты сказал, что эти птицы обладают фантастическим оружием, которое отдадут мне. Еще ты сказал, что без помощи уриан я никогда не найду дикого гипрона. И что взамен им нужен я, опытный вояка, чтобы завоевать для них планету и обезвредить дикого гипрона, прежде чем он размножится и спровоцирует вмешательство Службы безопасности, которая заодно нейтрализует и их самих. Возможно, ты прав. Все это хорошо согласуется, правда?
Внезапно он вытянул руку. Корсон не успел отреагировать. Пальцы наемника коснулись его шеи. Однако Веран не пытался его задушить. Он сорвал с шеи Корсона небольшой передатчик, висевший на цепочке, и быстро спрятал его в маленькую черную коробочку, которую уже давно держал в руке. Корсон рванулся к нему, но Веран отпрянул в сторону.
— Теперь можно поговорить откровенно. Они нас не услышат.
— Тишина их обеспокоит, — со страхом и в то же время с облегчением сказал Корсон.
— Ты меня недооцениваешь, дружище, — холодно сказал Веран. — Они по-прежнему слышат наши голоса. Мы говорим о дождях и хорошей погоде, о способах ведения войны и выгодах возможного союза. Наши голоса, ритм нашего диалога, длина пауз, даже наше дыхание были проанализированы. Как ты думаешь, почему мы говорим так долго? В этот момент маленькая машинка развлекает их нашим разговором, может, несколько скучноватым, но тут уж ничего не поделаешь. А сейчас мне не остается ничего иного, как принять новые меры предосторожности. Я подарю тебе новое украшение.
Он не сделал никакого знака, но солдаты крепко взяли Корсона за руки. Чья-то рука схватила его за волосы, так что голова его откинулась назад, и в тот же миг холодный металл коснулся его шеи. Он подумал, что ему хотят перерезать горло. Но зачем им убивать его сейчас, к тому же таким жестоким способом? Может, Веран любит купаться в крови своих жертв?