Он взглянул на часы. Почти половина третьего. Пора вернуться и взяться за работу, закончить то, что не смог сделать утром. Витрины и даже стены, все те же самые, казались серыми и как бы прозрачными, стертыми до прозрачности от слишком пристальных взглядов. Оставались еще, правда, женщины: смена времен года, случайности переездов, службы или туристских поездок делали их вечно новыми. Но даже с этой точки зрения год выдался скверным. Вот уже больше недели он не встречал по-настоящему красивого лица.
А на Багамских островах Барбара, Наташа, Сибилла и Мерриел плескались в бассейне под снисходительно-довольным взглядом Вильденштейна. «Он прав,— подумал Жером Боск.— Я должен согласиться. Такого случая больше не представится».
Дверь в приемную была приоткрыта. Секретарша явно поджидала его. «Опять кто-то звонил!»— подумал он, и сердце его сжалось.
Она наклонилась к нему:
— У вас посетитель, мсье Боск. Он в кабинете.
Жером Боск замер, стараясь проглотить комок в горле.
«Я никого не жду! Кто бы это мог быть? Неужели они смогли физически переместиться во времени? Неужели им недоставало разговоров по телефону?» Перед своей дверью он заколебался, потом взял себя в руки — нет, они могут только звонить, отправлять сквозь время только телефонные сообщения, только голоса — и вошел в кабинет.
Его ждал человек, нисколько не похожий на Жерома Боска. Он сидел на углу стола так, что одна его нога раскачивалась на весу, а другая твердо стояла на вытертом ковре. У него было длинное породистое лицо, темные волосы ниспадали до самого воротничка, но были аккуратно подрезаны. Костюм на нем был вроде бы недорогой, однако ткань в крупную клетку и невероятное число карманов — из нагрудного высовывался художественно смятый цветной платочек,— а также сверхузкие лацканы подчеркивали изысканность покроя. Рубашка у него была в полоску, галстук — в горошек, туфли черные со сложенным накладным узором, а носки ярко-красные. Возле правой его руки на столе лежала черная папка из блестящей кожи. Короче, он был англичанином от макушки до кончиков ногтей.
Посетитель встал.
— Мсье Жером Боск?— спросил он.— Весьма рад с вами познакомиться.
Голос у него был интеллигентный, ясный, с легким и, несомненно, британским акцентом. Жером Боск поклонился.
— Фред Харди,— сказал англичанин, протягивая очень длинную холеную руку с коротко обрезанными квадратными ногтями.— Мсье Вильденштейн позвонил мне, прежде чем заказать разговор с вами. Он выразил желание, чтобы я подготовил все необходимые бумаги.
Фред Харди открыл папку и выложил на стол пачку документов.
— Вот ваш билет на самолет, мсье Боск. Вот специальная виза, которую достаточно просто вложить в ваш паспорт. У вас ведь есть паспорт, не правда ли? В этом пакете пятьдесят фунтов стерлингов в дорожных чеках на предъявителя. Вам достаточно будет поставить свою подпись. Думаю, на дорогу вам хватит. А там мсье Вильденштейн возместит вам все ваши расходы. Это письмо вы предъявите на таможне в Нассо. Губернатор — личный друг мсье Вильденштейна. Вам ни о чем не надо беспокоиться. Возможно, мсье Вильденштейн не окажется в Нассо, но вас кто-нибудь встретит на аэродроме и проводит до острова, принадлежащего мсье Вильденштейну. Разрешите пожелать вам счастливого пути.
— Но я еще не дал согласия!— возразил Жером Боск.
Харди вежливо рассмеялся.
— О, конечно, вы все решите сами, мсье Боск. Я все это подготовил на случай вашего согласия.
— Вы быстро справились,— пробормотал Жером Боск, ошеломленно глядя на билет, визу, пачку чеков и рекомендательное письмо.— Вы живете в Париже?
— Я прилетел из Лондона, мсье Боск,— сказал Харди.— Мсье Вильденштейн любит быстроту и действенность. Мсье Вильденштейн порекомендовал мне самому проводить вас до аэропорта. К тому же мой самолет вылетает через полчаса после вашего. Расписание рейсов между Парижем и Лондоном весьма удобно.
Зазвонил телефон справа. Харди сунул папку под мышку.
— Я жду вас в коридоре, мсье Боск. Такси уже внизу. У нас хватит времени на все.
Он широко улыбнулся, обнаружив ряд безукоризненных крупных зубов, и дверь за ним закрылась.
Жером Боск взял трубку.
— Алло,— сказал он.
Никого. Только эхо, как в пещере, как в длинном туннеле. Или как из колодца.
— Алло!— сказал он громче. Ему показалось, что он не услышал своего собственного голоса, что микрофон поглотил его звук, заглушил, уничтожил.
— Из какого времени вы звоните?— неуверенно спросил он.— Что вам нужно?