— Может быть, я выдумываю и тебя тоже?— сказал Жером Боск.
— Послушай, мне и так еле удалось до тебя дозвониться. Я знал, что ты снова начнешь колебаться. Но я не хочу, чтобы ты упустил эту возможность.
— Если я не полечу,— сказал Жером Боск,— ты не будешь существовать. Вот поэтому ты и настаиваешь.
— Ну и что? Ведь я — это ты, не так ли? Я тебе все рассказал. Ибица. Акапулько. Все время можно писать. И Барбара. Боже мой, я не должен тебе этого говорить, но ты женишься на Барбаре. Не можешь же ты от нее отказаться! Ты ее любишь.
— Я с ней еще незнаком,— сказал Жером Боск.
— Скоро познакомишься. Она будет от тебя без ума. Но не все сразу. Десять лет, Жером, у тебя впереди больше десяти лет счастья! Она будет играть во всех твоих фильмах. Ты будешь знаменит.
— Дай мне подумать,— взмолился Жером Боск.
Жером Боск взглянул на свои часы.
— Десять минут пятого.
— Тебе пора в самолет.
— Но как быть с другим голосом, который мне звонил неизвестно откуда? Он просил не улетать. Другое будущее, другая вероятность. Он говорил, что звонит из завтрашнего дня.
— Другое будущее?— неуверенно переспросил голос.— Но весь я уже в будущем, не так ли? Я сел на этот самолет и ничего со мной не случилось. Я летал на самолетах сотни раз. Теперь я член Клуба миллионеров. Ты знаешь, что это такое? И ни одной катастрофы.
— Тот, другой, попал в катастрофу,— упрямо сказал Жером Боск.
Тишина. Потрескивание. Какой-нибудь рачок грызет кабель где-нибудь на дне океана.
— Предположим,— сказал голос,— есть какой-то риск. Но почему не рискнуть? Посмотри на статистику. Девяносто девять шансов из ста за то, что ты долетишь благополучно. Даже больше! Девяносто...
— Почему я должен верить тебе?— прервал Жером Боск.
— Почему не другому?
— ...шансов из двух...
— Алло!— сказал Жером Боск.— Я тебя плохо слышу.
— Но даже если бы оставался один шанс из двух,— теперь голос уже кричал, однако становился все тише, уходил все дальше, словно человек надрывался в наглухо закрытой удаляющейся автомашине,— даже тогда ты должен рискнуть. Ты ведь не хочешь всю жизнь корпеть в своей конторе?
— Нет,— признался Жером Боск, сдаваясь.
Голос ослабевал, уходил, словно тот, на другом конце, погружался в глубину, в путаницу водорослей, уходил в бесконечный лабиринт телефонной сети.
— Торопись!— пропищал он, как комар.— Ты опоздаешь на самолет.
Щелчок.
— Алло! Алло!— крикнул Жером Боск.
Тишина. Аппарат молчал. Он взглянул на часы: шестнадцать пятнадцать. «Подожду еще минуту-другую. Харди, наверное, думает, куда я пропал. Я опоздаю на самолет. А может, не улетать?»— спросил себя Жером Боск.
— Уже пора,— с улыбкой сказал Фред Харди.— Я купил вам папку. И пенковую трубку. Мсье Вильденштейн предпочитает пенковые трубки, потому что их не надо — как это вы говорите?— обкуривать. Три пачки табаку. Здесь «Монд», «Фигаро», «Нью-Йорк тайме», «Пари-матч», «Плейбой» и последний номер «Фантастики». Кажется, вы печатаете ваши рассказы в этом журнале? Еще я купил вам зубную щетку.
Времени у вас в обрез. Нет, вот сюда!
Полицейский улыбнулся Фреду Харди и махнул рукой.
Таможенник не задержал их.
— Скажите господину Вильденштейну, что в Лондоне все идет хорошо, мсье Боск. Я позвоню ему завтра. Нет, мсье Боск, сюда.
Из репродукторов лилась мягкая нежная музыка.
Они быстро шли по бесконечно длинному коридору, упиравшемуся в большое зеркало, как бы навстречу своим отражениям. Но не столкнулись с ними. Фред Харди, крепко взяв Жерома Боска за локоть, заставил его сделать полоборота направо, и они спустились вниз по маленькому эскалатору.
Зал ожидания был разделен на две части. Справа — очередь пассажиров. Жером Боск хотел в нее встать. Но Фред Харди потянул его к другой двери. У нее почти никого не было. Только какой-то мужчина в сером костюме с каменным лицом, с черным портфелем из сверкающей кожи и женщина, очень высокая и очень красивая, с длинными платиновыми волосами, ниспадающими на обнаженные плечи. Она ни на кого не смотрела.
Оставалось пройти еще одну дверь.
«Я не хочу лететь,— подумал Жером Боск, бледнея.— Притворюсь, что мне плохо или что у меня свидание, о котором я забыл, или что я должен взять с собой рукопись. Нет, я им ничего не скажу. Не могут же они меня заставить! Не могут увести силой!»
— Возьмите,— сказал Фред Харди, протягивая ему папку.— Желаю вам счастливого перелета. С удовольствием полетел бы вместе с вами, но в Лондоне меня ждут дела. Может быть, я тоже выберусь на Багамы в конце месяца. Весьма рад был с вами познакомиться, мсье Боск.