Он глотает слюну и выдавливает:
— Вечность.
— Конечно, тот, кто однажды избежал смерти, больше не может встретиться с ней. Вы будете жить столь долго, как эта вселенная, а может, и дольше, но этого я не знаю. Если с вами произойдет несчастный случай, вас автоматически переместят во времени. Более того, вы получаете право на вечную юность, а если ваше тело имеет какой-то изъян или не нравится вам, его изменят с вашего ведома. Вы можете остаться таким, как есть, или совершенно изменить свой облик, превратившись в рыбу, или птицу, или существо, живущее з огне, либо пустоте. Все это ждет вас.
Он словно шпагой тыкает в меня пальцем.
— Я не знаю, кто вы... Какое заклинание? Сатана... Изыди, сатана... Вы — порождение дьявола. Хотите лишить вечности мою душу, предлагая вечность плоти. Вы помешали мне умереть, чтобы захлопнуть предо мной врата рая. Боже всемогущий, помоги мне. Я — мученик, я заживо сгорел, я имею право на венец мученика. Всю свою жизнь я был смиренным, и верующим человеком — и страдал. Я не поддавался соблазнам и почти не грешил. Я верую в бога, в его святых, в вечное спасение. Убирайтесь! Убирайтесь.
— Вы страдали, я это знаю. Вы были одиноки. У вас сложилась определенная концепция мира и жизни. Отныне вам нет нужды страдать. Все, о чем могли мечтать люди вашего времени и люди прошлых времен, дается вам. Берите. Все ваше.
— Я вам не верю. Вы — посланец демона и лжете. Я видел пламя ада. Туда вы и хотите столкнуть меня.
— Будьте логичны. Пламя, которое вы видели, рождено бомбой. Я вырвал вас из лап смерти, из этого ада, так зачем же мне вас толкать обратно?
— Ради искушения, ради гибели моей бессмертной души. Машины — посланцы Сатаны. Моя безгрешная душа... лучше умереть и даже попасть в чистилище, а потом обрести вечное счастье на небесах.
Я чувствую, что все идет шиворот-навыворот. Иногда так случается. Теоретически я мог бы его заставить, усыпить, отправить в будущее. Но в будущем не лечат от подобного безумия. Будь у него больное тело, я бы вылечил его. Но его тело в полном здравии для его эпохи. Поврежден его разум, и только сам субъект имеет право, если он захочет, внести поправку в сумбурное сплетение своих воспоминаний, исправить то, что ему мешает перешагнуть через трещину и ступить на другой берег. Я не могу заставить его. Это записано в моей программе. Только человек может приказать мне переступить через запрет. А ныне мы с ним одни.
Я делаю еще одну попытку:
— Я бы мог показать вам вашу душу. Она не столь невинна, как кажется вам, хотя это не имеет никакого значения, а по моему разумению, и смысла. Хотите я покажу, что прячется в вашей душе? Поверьте, даже по вашим критериям, вам не попасть в рай. По крайней мере, вам предлагается вечность, чтобы навести порядок в своих собственных кошмарах. Итак, хотите глянуть на свою собственную душу?
— Нет, нет и нет,— простонал он.— Я знаю свою чистую и безгрешную душу, и нет моей вины в том, что вы искушаете меня. Уберите сей кубок от уст моих. Господи, избавь меня от искушения. Тебе ведомы мои намерения.
— Послушайте,— я повышаю голос, потому что он затыкает уши.— Слова, голос — вот все, чем я располагаю, чтобы достичь сердца людей: голос и разум — единственное оружие, врученное мне, хотя мне под силу зажигать и гасить звезды, задуть пламя этого солнца, замедлить бег секунд и повернуть реки вспять, единственное оружие, с помощью которого я могу заставить человека глянуть в лицо реальности, поскольку человека нельзя ни убедить, ни заставить силой. Это люди заучили за миллиарды лет существования своего вида, и это они вложили в нас. Подневольный человек не есть человек в истинном смысле этого слова, а не будучи человеком, он не имеет права на свое место в будущем.
Послушайте, я только перевозчик, и я помог миллионам людей в первые мгновения после их смерти. Я выслушал их и знаю их верования и, по своей конструкции, уважаю их, как уважаю ваши воззрения. Я не могу решать, правильны ли они, и даже если бы мог, не стал бы этого делать, ибо право решения принадлежит самим людям. Но я видел, как рушились эти воззрения и люди меняли их по стольку раз, что вы бы изменили свое мнение, имей вы мой опыт или тысячную долю его. Я видел мужчин и женщин, которые распространяли эти верования. Но все они принадлежали их старой жизни и отвечали их нуждам, ведь люди были одиноки, несчастны, угнетены или искали оправдания своему чувству превосходства, либо они умирали, так и не прожив, и другого им не оставалось. Но стоило им оказаться здесь, где находитесь вы, как все это отмирало за ненадобностью. Вам больше нечего ждать. Ни наказания, ни награды. Вы есть. Вы вне этого. Вы — в настоящем.