Это солнце уничтожило их стены и оставило их обнаженными.
Этих двух я нашел вместе — они так плотно сплелись друг с другом в любовном объятии, что пришлось извлечь их одновременно. Такое иногда бывает. Люди не выбирают мгновения собственной смерти. Я отделил их друг от друга и уложил рядом.
Мужчина открыл глаза, посмотрел на меня и спросил:
— Что случилось?
— То самое и случилось,— ответил я, делая упор на первые два слова, чтобы он сразу понял. Я мог бы ему показать город, вернее то, что от него осталось. Но время терпит. И в этом нет особой необходимости. Он помнит вспышку, а кроме того, он умен.
— И мы не умерли?
В его голосе слышится недоумение.
— Смерти не существует,— отвечаю я.— Вам стоит привыкнуть к этой мысли. Вы мертвы, и вы уже не мертвы. Но это неверно. В этом виде, в каком вы есть, вы не мертвы.
Он внимательно рассматривает свои руки.
— Я жив,— говорит он.
Это не вопрос, а констатация факта. Он кладет ладонь на бедро женщины и понимает, что она крепко спит. Он снова смотрит на меня.
— Бы нас спасли.
— Я пришел за вами. Туда, где вы были. За такими, какими вы были. За мгновение до того.
— Мы занимались... — начинает он и колеблется, чувствуя, что больше удивлен, чем смущен. Я принимаю равнодушный вид и говорю равнодушным тоном. Мне известно, что люди этой эпохи разработали целую гамму сложных ритуалов и тончайших запретов в отношении всего, что относится к интимным взаимоотношениям. Ьо всяком случае, они соблюдают их перед посторонним.
— Вам следует разбудить ее,— советую я.— Лучше, если это сделаете вы сами. Достаточно одного жеста.
— Подождите, я должен понять.
У него властный голос. Чувствуется, у него есть смутная догадка по поводу моей персоны.
— А город? Ничего не осталось?
— Земля. Фундаменты. И пепел над ними. От известного вам города не осталось ничего.
Он глубоко вздыхает. Я знаю, наступает момент неверия. И одновременно это — момент прозрения, понимания того, что случилось, что он жив, что город разрушен...
— Откуда вы?
Мой ответ прост:
— Из настоящего.
Ему я не могу ответить иначе. Для меня настоящее суть любой момент, за исключением некоторых объективных ограничений. Но и он не относится к разряду обычных людей. Люди такого склада редко встречаются здесь, а потому я даю откровенный ответ на вопросы этого человека. В этом состоит моя задача. Ведь каждый человек уникален.
— А в чем ты перемещаешься?
Он удивил меня. Не столько вопросом, сколько тоном. Люди могут удивить нас своим радикальным отличием от нас. Они не просто иные. Они могут быть непредсказуемы. Этот именно таков. Он — полная противоположность машине. Он не рассчитывает ситуацию, а реагирует на нее.
— Во времени,— отвечаю я.
Он молча ждет. И его молчание скрывает в себе вопрос. Я чувствую, что должен посвятить ему уйму времени и многое рассказать. Особого значения это не имеет. Но всегда труднее иметь дело с умными людьми этой эпохи. Их надо переубеждать.
— Я прибыл из будущего. Из очень далекого будущего, в котором люди достигли звезд и путешествуют во времени. Моя задача вырывать из лап смерти всех людей за секунду до их кончины и переправлять их в это будущее, где каждого ждет подходящий ему мир.
Мои слова заинтересовали его.
— Невероятно и логично. Такое возможно. Если люди хоть раз научатся оживлять мертвецов, они сделают это. Хотя бы из чистого любопытства. Следует предположить, что из вашего далека разница между друзьями и врагами не имеет смысла. А значит, лучше вернуть в строй всех. Но ради чего? Ради выигрыша нескольких лет?
— Нет,— твердо говорю я.— Люди больше не умирают.
Он рассмеялся и уселся на край стола.
— Бессмертие. Не больше, не меньше. Но ответь мне, ведь там такое множество народа, если ты не пропускаешь никого.
— Люди обошли вселенную и нашли ее очень обширной. Они думают, что всего человечества не хватит, чтобы заселить ее.
— И там никого нет? Никаких туземцев? Никакой конкуренции?
— Это мне не ведомо,— униженно отвечаю я.— Сами увидите, как обстоят дела. Но уверяю вас, места хватит всем.
Он присвистнул и почесался.
— Хотел бы посмотреть на тебя в твоем истинном облике. Сомневаюсь, что ты похож на старого семейного доктора.