К вечеру поднялась буря, но это так только говорится, ибо сутки на Уране длятся около десяти земных часов, а люди все же сохранили счет времени, к которому привыкли за тысячелетия. Буря была короткой и буйной, но Жергу Хазелю пришлось ждать еще семьдесят два часа, пока успокоятся нижние слои атмосферы, чтобы выйти из станции.
Когда он оказался снаружи, стояла ночь, и небо было на удивление чистым. Небосвод был темно-пурпурным, спутники бежали среди неподвижных звезд. В нескольких миллионах километров летела пока еще невидимая ракета, в чреве которой стонали и мучались рабы с Венеры, но это мало беспокоило капитана — на корабле была прекрасная звукоизоляция.
Хазель без труда разыскал своего стоногого. Он повторил уже привычную для себя работу в нескольких точках на панцире. Он хотел контролировать основную часть двигательных центров животного, ибо собирался оседлать стоногого и пересечь на нем смертоносные просторы планеты. Он вовсе не собирался приручать стоногого и сообщать ему, что отныне стал его хозяином, присвоив себе право жизни или смерти животного. Ему нужно было лишь продублировать простейшую нервную систему стоногого столь же примитивной, но эффективной сетью медных проводов, с помощью которой можно было бы направлять движение зверя. Затея была достойна сумасшедшего, но Жерг Хазель обладал упрямством стихии.
Кое-где он потерпел неудачу, но нашел достаточно нервных узлов, чтобы рассчитывать на успех. Воспользовавшись затишьем после бури, он работал несколько дней кряду; питался, не снимая скафандра, принимал противоусталостные средства и пересказывал вслух текст Конституции.
Многие художники изображали его за работой. Однако большая часть картин просто-напросто неверна, а там, где были точны детали, отсутствовала истина. На картинах Жерг изображался в виде героя-олимпийца, каковым он никогда не был. Он был довольно низок ростом, а в чертах морщинистого лица отсутствовало величественное спокойствие, которым его наделили живописцы. Борода у него была грязной и неухоженной. А стоногий был куда крупнее, чем его могли представить. Одно из лучших полотен — наивная картина, сделанная рукой пилота, знавшего Жерга Хазеля лично. Это произведение не имеет никакой художественной ценности, но оно куда выразительнее других, а потому по праву занимает почетное место в Межпланетном музее Дарка.
Успех не вскружил голову Жергу Хазелю. Он превратил стоногого в некий биолого-механический комплекс. Но Жерг опасался, что не сумеет нормально управлять животным. Он подключил концы кабелей к самодельному пульту, который укрепил на спине стоногого. Но не осмелился управлять первыми движениями зверя, сидя на нем, а потому использовал дистанционное управление вездехода. Вначале он послал по проводам очень слабый разряд тока.
«Стоногий вздрогнул и мелко задрожал. Я запустил двигатель вездехода, чтобы ретироваться, если опыт пойдет насмарку. Я боялся, что стоногий взбунтуется против принуждения и решится на отчаянный шаг. Но вскоре понял, что мыслил категориями человека, не стоногого. Огромное животное, похоже, не понимало, что с ним происходит. Мне удалось поднять его на часть ног. Но ему было трудно удерживать равновесие, и оно рухнуло на грунт. Тогда я попытался привести в действие одновременно все контролируемые центры, и животное словно взбесилось. Оно поднялось и попыталось бежать сразу в разные стороны. При его гигантской силе оно могло переломать себе все конечности. Но эти неуверенные движения были следствием моего неумения, и вскоре мне удалось заставить его двигаться в заданном направлении, хотя движение его было замедленным и неуверенным, с остановками и падениями. Я едва не расплакался от отчаяния».
Нам довольно легко представить себе старого человека на этой стадии его попыток, как он кусал губы, гримасничал, как запали его глаза от непрерывной работы, как содрогались от нервного тика щеки — слишком много лекарств он выпил,— как его дух кипел от ярости, какие ругательства он изрыгал и как бесился от своего бессилия. Ему вдруг стало понятно все безумие его предприятия. Ясновидение часто приходит с усталостью. Он теперь отдавал себе отчет, что при всей своей ловкости не сможет подчинить своей воле двигательные центры животного, добиться от стоногого нормального движения.
От отчаяния он рухнул на сиденье вездехода и так и проспал несколько часов. И тут ему повезло. Для управления стоногим он установил два отдельных дистанционных пульта. С одного поступали сигналы на нервные окончания двигательных центров, а второй изолировал мозг, к которому наш экспериментатор подобрался во время первой операции. Хазель надеялся управлять двигательными центрами напрямую в обход мозга, а потому предусмотрел специальное реле, изолирующее от него центры. Но реле вышло из строя, поскольку пена, которой он заполнил отверстие, смерзлась и раздавила аккумуляторы. Реле отказало. Мозг стоногого взял контроль над телом, и животное снова погрузилось в сон.