Он мог воспользоваться ситуацией.
Что-то шевельнулось в нем. Стремление убежать. Нечто вроде инстинкта толкнуло его к тому, чтобы оказаться на наибольшем расстоянии от этого мира. Этот инстинкт находил солидную поддержку в том образе этого мира будущего, который он создал для себя. Может быть, род людской за эти тысячу двести (а может и больше) лет достиг невообразимого прогресса, чтобы расправиться с восемнадцатью тысячами Бестий, но он сомневался в этом. А близость, которая вне сомнения, началась между ним и Флорой Ван Вейль, серьезно ограничила бы его свободу.
— Спасибо за все,— сказал он.— Если когда-нибудь мне придется отблагодарить вас...
— Какая невероятная самоуверенность,— ответила она.— И куда вы намереваетесь отправиться?
— На другую планету, надеюсь. Я... много путешествую. На этой планете я и так задержался дольше, чем надо.
Флора сделала большие глаза.
— Я не спрашиваю вас, почему вы врете, мистер Корсон, но пытаюсь понять, почему вы врете так скверно.
— Ради удовольствия,— ответил он.
— Не вижу, чтобы вы особенно радовались.
— Учусь.
Он горел от желания задать ей тысячи вопросов, но сдерживался. Эту вселенную следовало открывать самому. Прямо сейчас открыть свою тайну, нет, это его не устраивало. Он должен удовлетвориться тем мизерным количеством информации, которую он почерпнул из утренних разговоров.
— Я надеялась, что все будет иначе,— сказала девушка.— Ну что ж, вы свободны.
— И тем не менее я могу отплатить вам хоть одной услугой. Вскоре я покину эту планету. Сделайте то же самое. Через несколько месяцев жизнь здесь может стать невыносимой.
— С вами? — иронично спросила Флора.— Вы не способны предвидеть даже то, что случится через минуту, а уже начинаете играть в пророка. Я тоже дам вам совет. Смените одежду, в этой вы просто смешны.
Корсон, обиженный, сунул руки в карманы своего военного мундира. Но уже через минуту спустя переоблачился во что-то вроде туники, которую она ему протянула. В новом одеянии Корсон в самом деле чувствовал себя смешно. Он задержался.
— Где тут мусоропровод?
Флора подняла брови.
— Не поняла.
Он прикусил губу.
— Устройство, которое уничтожает отбросы.
— Деструктор? Конечно же.
Она показала ему, как работает деструктор. Он сложил свой мундир и бросил в аппарат. Свободное одеяние, которое было теперь на нем, достаточно хорошо скрывало прикрепленный под левой подмышкой пистолет. Он был уверен, что Флора заметила оружие, но понятия не имеет о его предназначении. Мундир исчез на его глазах.
Он подошел прямо к двери, которая в тот же момент распахнулась. Уже входя, он собирался сказать что-нибудь, но так и не нашел слов. На прощание он лишь неопределенно махнул рукой. В эту минуту он думал лишь об одном.
Обыскать свободное место и подумать.
И как можно скорее покинуть Урию.
Тротуар под его ботинками, нет, теперь под сандалиями, оказался мягким. На него хлынула лихорадочная волна страха. Ему следовало остаться с девушкой и попытаться как можно больше получить от нее информации. Насколько он мог судить, его торопливость вызвана солдатским рефлексом. В сомнительном убежище не находиться ни на минуту больше, чем необходимо. Двигаться, двигаться без передышки.
Его теперешнее поведение было обусловлено войной, прекратившейся более тысячи лет назад, но с которой он расстался лишь вчера. А кроме того, была еще одна вещь, в которой он отдавал себе отчёт. Флора — и молода, и мила, и заинтересована. Корсон же прибыл с войны, из эпохи, в которой почти вся энергия человечества была направлена на сражения или же экономические усилия, позволяющие их вести. И неожиданно он открыл существование мира, в котором право на личное счастье считалось законом. Слишком сильный контраст. Корсон покинул корабль, потому что опасался за свою военную доблесть все то время, что находился вблизи Флоры.
Он дошел до конца перона и с неуверенностью посмотрел на узкие, лишенные перил и слишком сильно наклоненные переходные трапы. Он побоялся, что это его колебание может разоблачить его, но вскоре установил, что никто не обращает на него внимания. В его мире посторонний человек был бы немедленно заподозрен в шпионаже, хотя было бы абсурдным предположить, чтобы урианин отважился на прогулку по городу, выстроенному людскими руками. Слово «шпионаж» имело другое значение, чем обеспечение безопасности. Занятие для умов. Он был достаточно циничен, чтобы отдавать себе отчет в том.