Обитатели Диото проявляли больше мужества. Они перескакивали с одного уровня на другой даже тогда, когда расстояние равнялось нескольким метрам.
Какое-то время Корсон считал, что они снабжены портативными, скрытыми под одеждой антигравитаторами, но вскоре пришел к выводу, что это не так. Во время первой своей попытки он спрыгнул с высоты, метра в три, приземлился на согнутые ноги и чуть было не упал. Он ожидал немного более сильного соприкосновения с поверхностью. Осмелев, он нырнул на глубину метров в десять и заметил несущийся прямо на него летательный аппарат. Аппарат уклонился, а его пилот повернул в направлении Корсона лицо, побледневшее то ли от гнева, то ли от страха. Корсон подумал, что нарушил, наверно, одно из правил движения, и быстро удалился, опасаясь какой-нибудь дорожной полиции.
Вообще-то прохожие, казалось, не имели перед собой никакой определенной цели. Кружили словно насекомые, то соскакивая на три уровня ниже, то поднимались на невидимых восходящих потоках этажей на шесть наверх, останавливаясь поболтать со встречными, и продолжали свой путь. Время от времени то один, то другой заходили в какое-нибудь из массивных зданий, составляющих скелет города.
Спустя какие-нибудь три часа одиночество стало докучать его. Он был голоден. Пришла усталость. Первоначальный восторг рассеялся. Сперва он считал, что без труда отыщет какой-нибудь ресторанчик или общественную спальню, или то и другое сразу, как это было на всех планетах, подвластных Солнечной Державе, для солдат путешественников, но разочаровался. А расспрашивать прохожих побоялся. В конце концов он решил войти в одно из массивных строений. За дверью находилось обширное помещение. На гигантских полках были разложены товары. Тысячи людей кружили между ними, выбирая необходимое.
Если взять какую-нибудь вещь — будет ли это кража? Кражи сурово наказывались в Солнечной Державе, и Корсон глубоко усвоил это. Общество, находившееся в состоянии войны, разумеется, не может допускать таких антисоциальных поступков. Когда он нашел продовольственную секцию, то вопрос решился сам собой. Он взял несколько упаковок, напоминающих те, которыми его угощала Флора, и рассовав их по карманам, подсознательно ожидая сигнала тревоги, быстро зашагал в сторону выхода, петляя по дороге, чтобы сбить со следа. А кроме того, внимательно следил, чтобы не пересечь тот маршрут, которым он шел до этого.
В то мгновение, когда он уже собирался выйти сквозь двери, он услышал голос и вздрогнул. Это был низкий голос с любопытным звучанием, но тоном скорее доброжелательным.
— Простите, мистер, вы ничего не забыли?
Корсон оглянулся.
— Простите? — настаивал бестелесный голос.
— Корсон,— представился он.— Жорж Корсон.
Зачем скрывать свое имя в мире, где оно ничего ни для кого не значит?
— Может, я и упустил какую-нибудь формальность,— признался он. Но я не отсюда родом. Кто вы такой?
Больше всего удручало его то, что проходящие мимо него люди, казалось, не слышали этого голоса.
— Я кассир этого универмага. А вы предпочли бы разговаривать с директором?
Он определил место, откуда, казалось, раздавался голос. На высоте плеча и в добром метре от него.
— Я нарушил какое-то правило? — спросил Корсон.— Полагаю вы хотите задержать меня.
— На ваше имя не открыт ни один кредит, мистер Корсон. Если я не ошибаюсь, вы в первый раз у нас. Поэтому я и позволил побеспокоить вас. Надеюсь, вы не сочтете мне это за зло.
— Боюсь, я не располагаю вообще никаким кредитом. Разумеется, я могу все это возвратить вам.
— Но зачем же, мистер Корсон? Будет достаточно, если вы расплатитесь наличными. Мы принимаем валюту всех открытых планет.
Корсон содрогнулся.
— Не могли бы вы повторить то, что только что сказали?
— Принимаем валюту всех открытых планет. Это могут быть купюры любого выпуска.
— У меня... у меня нет денег,— угнетенно признался Корсон.
Это слово жгло ему рот. Деньги были для него понятием чисто историческим и в каком-то смысле ненавистным. Как и все, он знал, что задолго до войны на Земле пользовались деньгами как способом обмена, но никогда не видел их. Армия снабжала его всегда и всем, в чем он нуждался. Практически, он никогда не испытывал желания получить больше, или же не тот предмет, который >му выдавали. Как и все его современники, он считал, что обычай денежного обмена сделался бесполезным, варварским, немыслимым в развитом обществе. Когда он покидал корабль Флоры, мысль, что деньги ему могут потребоваться, даже на мгновение не появилась в его мозгу.