— Что вы собираетесь делать? — спросила она сладким голосом.
Он протер рукой глаза и глубоко затянулся. Это был настоящий табак, совсем не похожий на альг, который курили в мире во времена войны.
— Покинуть эту планету,— внезапно ответил он. Он прикусил губу, но светящаяся точка мельтешила у него перед глазами, словно посылаемый на его сетчатку металлической поверхностью зажигалки световой зайчик выстукивал на ней легкий и трудноуловимый мотив. Неожиданно он понял и загасил сигарету о приборную панель корабля. Он закрыл глаза и так сильно надавил пальцами на веки, что увидел стартующие ракеты и взрывающиеся звезды. Его правая рука скользнула под тунику за оружием. Поблескивание зажигалки не было обычным отражением. Его гипнотическое воздействие совместно с содержащимся в сигарете наркотиком должно было заставить его говорить. Но тренировка, которую он прошел, сделала его способным противостоять такого рода ловушкам.
— Вы довольно крепки, мистер Корсон,— заметила Антонелла спокойным голосом.— Однако, я сомневаюсь, что у вас хватит сил, чтобы покинуть эту планету.
— Почему вы не предвидели, что эта уловочка не сработает.
Голос его был полон гнева.
— А кто вам сказал, что она не сработает, Жорж?
Она улыбнулась так же мило, как тогда, когда приглашала его в аппарат.
— Я сказал лишь то, что намереваюсь покинуть эту планету. Это все, что вы хотите знать?
— Возможно. Теперь мы уверены, что у вас в самом деле такие планы.
— И собираетесь помешать мне в этом?
— Не знаю, как бы вы могли это сделать. Вы вооружены и опасны. Мы хотим лишь отговорить вас от этого.
— И, разумеется, для моей же пользы.
Аппарат потерял высоту и снижал скорость. Он задержался над большой бухточкой, заскользил вниз и, наконец, плавно спустился на песок. Стенки его оплыли как растопленный воск. Антонелла выскочила на песок, потянулась и двинулась пританцовывающими шагами.
— Разве здесь не романтично? — спросила она.
Подняла многолучевую раковину, наверняка защищающую морскую звезду. «Морскую звезду из иного мира»,— подумал Корсон. Покрутила ее в руках и бросила в волны, ласкающие ее обнаженные ноги.
— Вы не любите эту планету?
Корсон пожал плечами:
— На мой вкус, она слишком декадентская. Слишком много тайн кроется в самых спокойных уголках.
— Я понимаю, вам подавай войну, действия грубые и внезапные. Может, вы и здесь найдете кое-какие остатки всего этого, Жорж.
— И — любовь,— с сарказмом произнес он.
— А почему нет?
Она чуть прищурила глаза и словно ждала, приоткрыв губы. Корсон сжал кулаки. Он не мог припомнить, чтобы ему приходилось когда-либо видеть столь соблазнительную женщину, даже во время своих отпусков, в центрах развлечений. Он расстался с воспоминаниями о своем прошлом, подошел к ней и опустил руки на плечи.
— Я бы не поверила, Жорж, что в тебе столько ласковости — выговорила она сдавленным голосом.
— Это обычай вашей планеты — принимать таким образом чужеземцев?
В голосе его ощущалось глухое раздражение.
— Нет,— в уголках ее глаз он заметил скапливающиеся слезы. Нет, наши обычаи несравненно более свободны... чем обычаи твоего мира, но...
— Любовь с первого взгляда?
— Ты должен понять, Жорж. Должен меня понять. Я не могла бороться с собой. Я ждала так долго.
Он рассмеялся.
— Конечно же, с нашей последней встречи?
Она сделала над собой усилие, и понемногу лицо ее приобрело выражение непоколебимого спокойствия.
— В определенном смысле это так, Жорж. Потом ты это поймешь...
— Когда подрасту...
Он поднялся и подал ей руку.
— Теперь у меня появилась еще одна причина, чтобы покинуть эту планету,— сказал он.
Она покачала головой:
— Ты не сможешь.
— Почему?
— После выхода из транспространства, вне зависимости от планеты, тебя задержат и подвергнут определенному воздействию. Нет, они тебя не убьют, но ты уже никогда не будешь самим собой. У тебя не будет больше воспоминаний. И многих твоих желаний. А это почти то же самое, что умереть.
— Хуже,— сказал он.— И такому воздействию подвергают всех межпланетных путешественников?
— Только военных преступников.
Его качнуло, окружающий его мир подернуло мглой, так что тот сделался неразличимым. В какой-то мере он мог понять поведение этой женщины, хотя ее объяснения были невразумительными. Ее поведение выглядело не более абсурдным, чем эти парящие в воздухе города, вертикальные реки — все это шизоидное общество, путешествующее по воздушному океану, на борту летающих яхт. Но слова Антонеллы были одновременно и непонятны и таили угрозу.