Корсон отогнал эту неприятную мысль и огляделся. Земля поляны, тщательно выжженная, представляла собой круг диаметром в несколько сотен метров. По периметру солдаты вбивали в землю штыри и соединяли их проводами. Система обнаружения? Сомнительно. Люди, которые тянули провод, были в тяжелых изоляционных костюмах. Скорее линия обороны. Несмотря на свой неказистый вид, она, должно быть, представляла серьезную опасность.
Половину таким образом защищенного пространства занимало около сотни палаток. Корсон поискал глазами палатку с флагом, более обширную, чем другие, но не нашел. Резиденция Верана ничем не отличалась от палаток солдат.
Чуть дальше под ногами, Корсон ощутил глухую вибрацию. Веран приказал строить подземные убежища. Он, вне сомнения, знал свое дело.
С другой стороны поляны Корсон насчитал двадцать семь гиппронов. Судя по числу палаток, Веран располагал примерно шестью сотнями людей. Если, с эпохи Корсона, звание полковника сохранило то же значение, то в начале компании под командованием Верана находилось от десяти до ста тысяч человек. Аэргистал действительно оказался бойней. 623 кавалерийский эскадрон Птара Марпи должен был проявить сверхчеловеческое усердие, чтобы навести порядок в рядах уцелевших и заставить их разбить этот небольшой лагерь словно ничего не произошло. А кроме того, обладал феноменальной амбицией, если не сказать, поразительной самоуверенностью, если думал о продолжении войны.
Тот факт, что он спокойно позволил ему следить за принимаемыми защитными мерами, достаточно ясно обрисовал характер этого человека. Так же, как и намерение набрать миллион человек, чтобы пополнить свою поредевшую армию. Блеф? Возможно. Разве что он располагает способами, о которых Корсон не подозревал. Эти размышления привели его к следующему вопросу — даже странно, что он не задал его себе раньше. Против кого сражался Веран на Аэргистале?
Гиппроны не были ранены. Они лежали настолько неподвижно, что с несколько большего расстояния их можно было принять за огромные разметавшиеся корни деревьев. Особенно напоминали корни те шесть лап, снабженных шестью пальцами. По окружающим туловище глазам, примерно на половине высоты тела и чуть выше головы Корсона, пробегали лишь туманные блики. Время от времени один из гиппронов издавал крик, потом следовало довольное похрюкивание.
Жвачные, можно сказать. Ничего общего не имеющие с тем диким зверем, изучение которого Корсон начал перед катастрофой корабля. На их боках сложная упряжь оставила глубокие шрамы, словно железо на коре дерева.
Интересно, как на них ездят. Вроде бы ни одно место их тела не годится под узду. Сколько людей мог нести гиппрон? Объяснение давал расчет Верана. Миллион людей и двести тысяч гиппронов. Одного гиппрона достаточно для перевозки пяти человек и их снаряжения. Какую роль они играли во время битвы? До сих пор Корсон не сомневался, что они могли заменять боевые машины. Их подвижность и врожденная ненависть должны творить чудеса в войне на суше. Их способность к передвижению ближайшего будущего и перемещения на секунду во времени делала их почти неуничтожимыми. Но гиппроны, находящиеся перед глазами Корсона, вовсе не напоминали хищников. Он мог бы поклясться, что они совсем глупые, в отличии от своего дикого предшественника, который блуждал сейчас по джунглям этой планеты в поисках места, благоприятного для размножения.
Использование в войне живых существ, в качестве средства передвижения было концепцией, известной Корсону. Во время конфликта между Землей и Урией он имел возможность встречать на планетах военных действий, дружественных землянам, варваров, оседлавших змей, гиппогрифов или пауков. Но он привык в первую очередь к механизированной армии. То, что поражало его здесь, это высокий уровень технических средств и живые существа как средство передвижения. Каким образом сражались на Аэргистале?
Он не мог себе представить этого. Если бы планеты обладали названиями, соответствующими их внешнему виду, то это должен был быть мир, усеянный острыми скалами со стальным блеском. Но с таким же успехом Аэргистал мог быть зеленой, радостной долиной. Не на Урии, но где-то там, на другой планете. Ни Флора Ван Вейль, ни Антонелла не говорили о войне, ведущейся на Урии, пусть даже на отдаленном континенте. Говорили ему прямо противоположное.
Нет, сражение, в котором Веран потерял большинство своих сил, происходило на другой планете. Веран быстро собрал остатки своих отрядов и начал искать гостеприимную планету, чтобы зализать раны. Случайно он наткнулся на Урию, высадил своих людей и животных, а транспорт выслал на орбиту, опасаясь, как бы тот не выдал их на земле.