Разумеется, никого там не осталось. Те, кто на время не нашел убежища — таких было меньшинство — погибли в первые же секунды атаки. Он бежал механически повторяя счет. По крайней мере, двести миллионов убитых. За десять секунд.
Он не знал, почему бежит. Он не мог остановиться, не мог даже притормозить движение ног, двигающихся как шатуны машины. Он бежал с вытянутыми вперед руками, словно с каким-то бессознательным чувством, что сейчас разобьется о внезапно выросшую из земли стену. Но подземный коридор был по крайней мере двадцатикилометровой длины. Ритм взрывов соответствовал его скорости, ему казалось, что это звучит эхо его шагов. Кто-то гонится за ним.
Его разбудило осторожное прикосновение. Он резко повернулся так, что узкая койка накренилась. В темноте он различил склонившийся над ним силуэт Антонеллы. Наверное, он кричал во сне. Ноги его онемели, как после длительного бега. Не в первый раз приходил к нему этот сон, заставляя вновь переживать страшную кару обрушенную князьями Урии на Землю, но никогда еще воспоминание не было таким реальным.
Антонелла прошептала:
— Сейчас что-то произойдет. Я это чувствую. Но еще не совсем ясно.
Он протянул руку, чтобы зажечь свет, но она остановила его:
— Нет, лучше их не тревожить.
Она проявила большую рассудительность, чем он. Он отбросил покрывало, спрыгнул на землю, чуть не сбив Антонеллу. Она поддержала его. Он притянул ее к себе, чувствуя, как губы молодой женщины шевелятся около его уха.
Но прежде, чем он разобрал из этого хоть слово — в лагере начался переполох. Забегали, завопили люди, послышался треск оружия. Заработал какой-то двигатель. Резкая вибрация разодрала воздух. Оружие грохотало и гремело. Офицеры, выкрикивая приказания, пытались собрать людей. Прожектор прошелся по палатке, но в поисках другой цели, дальше не задерживался на ней. На фоне ругани и скрежещущего металла, Корсон ясно различал вопли перепуганных гиппронов.
Прожектора погасли. Мечущиеся по стенкам палатки тени сменились абсолютной, враждебной тьмой. Шум явно притих. Оружие замолчало. Кто-то споткнулся и упал на палатку, потом поднялся и двинулся дальше, осторожно переступая ногами.
В наступившей тишине раздался могучий голос Верана:
— Корсон, ты там? Если это одна из твоих штучек...
Продолжение было невразумительным. Корсон заколебался. Не понимая, что происходит, он не имел ни малейшей причины, чтобы ухудшать свои отношения с Вераном. Он уже собирался ответить, когда Антонелла приложила руку к его губам.
— Сейчас сюда кто-то придет.
Когда он перестал видеть, в кромешной тьме, то не встревожился. Но сейчас, когда глаза уже имели возможность освоиться, он понял, что этот мрак был аномальным. Их окружало то же самое непроницаемое облако, что и в момент их пленения. Что-то глушило ответ.
На лагерь напали. Атака длилась всего три минуты и уже кончилась. В такой темноте никто не мог сражаться, Но раз Веран умел ее создавать, то должен был уметь и уничтожать.
— Веран, — прошептал он, отвечая на вопрос Антонеллы.
— Нет, не он. И никто из лагеря. Кто-то...
Она замерла, прижавшись к нему.
Один из нападавших. Освободитель или же новая опасность. Дуновение. Кто-то приподнял полог палатки. Недалеко от лица Корсона засветилась точка. Быстро увеличилась, превратившись в вихрь, вытягивающий клубы черной мглы. Вскоре Корсон уже видел свои руки, лежащие на плечах Антонеллы. Зона света напоминала Галактику, вращающуюся вокруг своей оси, на фоне заполняющего и разрушающего ее пространства, расщепляющего ее на рукава. Когда зона достигла диаметра в два метра, то стабилизировалась и вращение прекратилось. Антонелла и Корсон находились почти полностью внутри шарообразного кокона света, стены которого были тьмой.