— Что будет дальше?
Неуверенным голосом она ответила:
— Ничего не знаю. Ничего не вижу.
Они вертикально поднимались вверх. Поляна исчезла в темном лабиринте джунглей. Корсон понял, по какой причине они надели скафандры. С такой скоростью они через несколько минут достигнут границы атмосферы.
Какое-то пятно переместилось по небосводу, на секунду заслонив звезды. Потом следующее. Два убегающих гиппрона были достаточно высоко, чтобы западный край планеты заслонил солнце. Они мчались по все более черному небу, а под ними Урия показалась как огромный клубок теней, обнесенных по краю огненными драгоценностями. Корсона охватил необыкновенный восторг.
Опять какое-то пятно. И хотя оно появилось на долю секунды, он узнал его. Гиппрон, вне сомнения, один из всадников Верана. Полковник не терял времени. Нет, это выражение не имело смысла. Поскольку гиппроны могли перемещаться во времени, у него была возможность подготовиться. Он мог расставить ловушку. Эти гиппроны были лишь патрульными, прочесывающими прошлое и будущее, чтобы отыскать их.
Неожиданное движение. Они занимали центр теоретического шара из гиппронов. Солнце ударило Корсону прямо в лицо, но он зажмурил глаза. Гигантским скачком солнце прокатилось по небу. Корсон понял, чтобы выбраться из котла, незнакомец совершил прыжок во времени. Какое-то время, на шахматной доске из метров и секунд, он вел странную игру с кавалеристами Верана. Однако, результат партии не вызвал сомнения. С каждым разом они оказывались в центре шара все с меньшим диаметром. Корсону показалось, что несмотря на расстояние и вакуум, он слышит радостные крики всадников. Солнце танцевало по небу, как сошедшая с ума Луна. Под ним, над ним? Планета пульсировала сиянием дня и затмением ночи.
Корсон заметил, как второй гиппрон, гиппрон незнакомца опасно приблизился. Он предостерегающе крикнул и крик его повторила Антонелла. Незнакомец изогнулся и схватился рукой за гриву животного. Вселенная изменила форму и цвет, и все, что они знали, исчезло.
Пространство вокруг них озарили разноцветные огни. Исчезли звезды, и вместе с ними — планета. Тело гиппрона казалось кроваво-красным. Окружающие их огни боролись друг с другом, рассыпая потоки искр, но пространство, в котором они пульсировали, не имело глубины. Корсон не мог бы сказать, билось ли пламя в нескольких миллиметрах от его глаз, или же на расстоянии во много световых лет.
Это была картина подлинной Вселенной, по крайней мере, обратной ее стороны. Гиппроны передвигались во времени с огромной скоростью, в этом Корсон был уверен. А это деформировало перспективу. Образ мира, привычный для человека, был, в принципе, статичен. Для него звезды перемещались по небу крайне медленно. Силы, породившие их, благодаря которым они горели до той поры, пока не останется ничего, кроме страха бессильной материи, фантастически сжавшейся материи, эти силы действовали слишком постепенно, чтобы человек живущий в нормальных условиях, мог их заметить. Большая часть важнейших событий в истории Вселенной проходила мимо него, он просто не отдавал в них себе отчета. Человек воспринимал лишь узкий спектр излучения, пронизывающего пространства. Он мог жить в заблуждении, что мир в первую очередь состоит из пустоты, из «ничего», что редкие разобщенные звезды представляют собой разреженный газ, чуть более концентрированный там, где клубились галактики.
Но в действительности галактика была переполнена. Не существовало в космосе точки, которая не была бы связана в определенной минутой во времени, с частицей, с излучением или же любым другим проявлением первичной энергии. В определенном смысле, Вселенная была твердым телом.
Гипотетический наблюдатель, присматривающийся к ней снаружи, не смог бы найти места, куда иголку воткнуть. А поскольку гиппроны перемещались во времени с огромной скоростью, для всадников консистенция Вселенной казалась тестообразной. «Если бы мы достигли абсолютной скорости, — думал Корсон, — если бы мы оказались одновременно в начале и в самом конце Вселенной, и одновременно во все моменты, их разделяющие, нас бы попросту размазало».
При скорости передвижения световое излучение сделалось полностью невидимым. Но эти голубые сполохи могли быть электромагнитными колебаниями с длиной волны во много световых лет, а пурпурное излучение могло соответствовать изменениям гравитационного поля звезд или целых галактик. Они мчались сквозь время. И так, как кавалерист на полной скорости не замечает камней на дороге, а лишь находящиеся вдоль нее более важные предметы — деревья и холмы, также и теперь лишь основные события в жизни Вселенной воздействовали на их органы чувств.