Всю ночь она привыкала к его близости и тому, как его взгляд метался между её губами и глазами.
Сжав рубашку в пальцах, она поцеловала его.
Чувствовался вкус специй от виски, который пил. Его касания были холодными — она замечала это всякий раз, когда он направлял её руки в процессе замеса теста.
Когда её ладони легли на его грудь, он подался вперёд, сжимая её шею и углубляя поцелуй.
Жизнь с Калео состояла из дождливых дней и чашек дымящегося чая в стенах его постоялого двора; долгих прогулок и верховой езды по утрамбованным грунтовым улицам острова; частых походов в местную пекарню, где она познакомилась с владельцем и его маленьким сыном; местных жителей, которые кивали и улыбались Найе, когда она поспешно шла с полными бумажными пакетами свежей рыбы назад к постоялому двору, где Калео ждал её, чтобы начать готовить ужин; ранним утром, в запутанных простынях; вечерних походов на горную вершину, откуда открывался великолепный вид на изумрудный ландшафт острова и сверкающую бирюзовую воду.
Она так и не сказала Калео, что она божество, что её родители — Высшие Боги; что земля, которую он называл домом, была создана её отцом, а море вокруг него принадлежало её матери.
Время Найи на острове было мирным, неспешным путешествием черепахи: она обнаружила, что предпочитает размеренную, простую жизнь смертной существованию богини.
В феврале воздух стал холоднее. Температура лишь немного упала, но не настолько, чтобы кутаться.
Найя сжала губы, сдерживая улыбку, глядя, как Калео застёгивает пальто.
— Не смотри на меня так, — проворчал он.
Она подошла к нему и игриво дёрнула за край пальто.
— И в мыслях не было.
— На улице ледяной холод. — Его выражение лица напоминало обиженного ребёнка. Это было очаровательно.
Она обняла его за талию под тяжёлой тканью пальто.
— Я согрею тебя.
Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на её рот.
— Осторожнее, Найя, иначе мы никуда сегодня не пойдем.
Дрожь пронзила её грудь и вспыхнула где-то внизу живота.
Она убрала руки и отвернулась, скрывая вспыхнувшие щёки.
На постоялом дворе снова было затишье. Номера пустовали.
— Я хочу попробовать тот ресторан у пристани, — Найя повернулась к Калео спиной и потянулась к своей шляпе на крючке у двери. — Хозяин вчера в банке хвастался, что у него есть говяжий стейк. Сказал, получил груз от купца из-за морей.
Она поправила покосившийся цветок на полях и мысленно отметила, что нужно будет подправить стежки на вязаном георгине, который подарил Калео, прежде чем надеть шляпу.
Когда он не ответил, Найя обернулась.
— Калео?
Его глаза были устремлены на неё — широко раскрытые, налитые кровью, он задыхался.
Сердце Найи подскочило к горлу.
Над ним, нависая сзади, возникла зловещая, призрачная фигура. Из неё вырвался низкий рык, обнажив ряды зубов в складках чёрного извивающегося лица. Длинные, похожие на верёвки пальцы пронзили грудную клетку Калео — прямо там, где билось сердце.
Найя бросилась к нему, но мощный захват рванул её за руку. Захват нечеловеческой силы.
— Похоже, яблоко от гнилого дерева действительно недалеко падает.
Марина.
Найя отчаянно рванулась, освободила руку и бросилась к Калео. Другая рука метнулась к карману за Рен.
Тени яростно завертелись вокруг Найи. Пальцы сжали её руки, пригвождая к полу. Она закричала. Локти ударились об пол.
— Давно не виделись, — произнесла Марина шелковистым тоном. — Позволь представить тебе моих Мракорезов.
Найя лягалась и брыкалась, пока похожие на трупные руки Мракорезов вонзались в её спину, удерживая на месте.
По подбородку Калео стекала кровь.
Парализующий ужас сковал вены Найи. Она боролась, пытаясь освободить руки и дотянуться до него, словно могла схватиться за его душу и удержать её внутри кожи.
Его взгляд оставался прикован к ней, глаза блестели. Улыбка тронула уголки его рта, оставляя морщинки вокруг глаз.
Сердце упало в желудок. Она знала, что значит эта улыбка. Он ходил с ней каждое утро на кухне, слушая, как она ворчит из-за того, что испортила рецепт теста. Так он улыбался, когда впервые прошептал «я люблю тебя», думая, что она погружена в книгу и не слышит его. Она ответила ему тем же позже той ночью, когда они лежали в постели, переводя дыхание.
Мракорез вырвал застрявшую руку из спины Калео. Его веки дрогнули. Кровавые пятна пропитали слои пальто, и он покачнулся, прежде чем рухнуть на пол.