Найя закричала его имя, пытаясь вырваться из цепкой хватки Мракорезов.
Марина вальяжно ступала между Найей и Калео, её чёрные каблуки погружались в алую лужу крови. Тени танцевали и лизали её фигуру.
Она опустилась перед Найей на колени, длинные атласные пряди скользнули с плеча.
— Похоже, Отец всё ещё находит способы защитить тебя, пока гниет в тюрьме лорда Кассиана. Надо было догадаться, что ты на его острове, раз я не смогла найти тебя больше нигде.
Найя едва воспринимала слова, хватая ртом воздух — лёгкие болели от судорожных вдохов и неудержимых рыданий.
— Ма-Марина, прошу. Исправь всё. Не дай ему умереть. Я вернусь с тобой. По-пожалуйста.
Пальцы Марины впились в челюсть Найи, заставляя смотреть на неё. Взгляд сестры был таким же острым и смертоносным, как помнила Найя. Глаза, в которых таились века вражды, не поддающейся объяснению.
— Столетиями я наблюдала, как ты следуешь за Отцом, словно тень, — усмехнулась Марина. — И посмотри, к чему привела тебя эта дорога, дорогая сестра. Ты обречена повторить ту же жалкую судьбу. Ты вызываешь во мне отвращение. Пусть это будет твоим наказанием за эгоистичное решение бросить Мать.
В ушах Найи звенело. Рот открывался, пытаясь вымолвить слова, но ничего не выходило. Воздух в лёгких застыл. Она мотала головой, ощущая, как поражение холодом разливается по телу.
Нет, нет, нет.
Марина отпустила челюсть Найи и поднялась.
— Сжечь всё дотла, — приказала она Мракорезам.
Эти слова вернули жизнь в тело Найи, заставив её дернуться в хватке чудовищ. Она хотела устроить Калео достойные похороны. Удостовериться, что он обрёл покой.
Из угольного тумана, наполнившего вестибюль, возникли новые Мракорезы, заслоняя вид. Тьма порхала над кожей и проникала в поры, словно шуршащие насекомые.
— Финниан, бог среднего звена, покровитель чародейства и колдовства! — Его титул сорвался с губ Найи паническим шёпотом. — Приди ко мне!
Мучительный мрак заполнил её ноздри, обволакивая горло. Она закашлялась от едкого ощущения.
— Финниан! Приди ко мне!
Яркая вспышка яростного оранжевого пламени прорезала тьму, поглощая останки Калео. Мучительный жар жалил глаза.
— Финни! — слизь и слезы текли по лицу, пока она выкрикивала его имя.
Нет! Я не оставлю его…
Чернота поглотила её целиком.
Цепи заключения сковали запястья Найи. Та же самая реликвия, что использовалась для конвоирования её отца из Кайманы. Она не желала знать, как подобная вещь оказалась в распоряжении Миры.
Цепи подвесили её к потолку зала в нижнем ярусе дворца. Тусклое пламя в подсвечниках едва рассеивало мертвенный холод, окутывающий помещёние.
Кнут Миры со свистом рассекал воздух, каждый удар приходился между лопаток Найи. Один за другим разрезы вскрывали плоть и мышцы до самой кости.
От каждого удара тело Найи раскачивалось, и оковы на запястьях вонзались в кожу.
Стоны Найи эхом разносились по молчаливому залу, наполненному лицами, жаждущими увидеть наказание старшей дочери Высшей Богини Моря. Векс, Астрид, Малик. Слуги Миры. Боги среднего звена из далёких земель — Найя узнавала их, но никогда не утруждала себя запоминанием имён.
И Солярис со своими слугами.
Прибытие Найи сопровождалось сопротивлением. Она превратилась в размытое пятно, крича и захлёбываясь слезами, осыпая ударами тех, кто удерживал её. Потребовалось пять богов, чтобы укротить её. Ракса — ублюдок, вместе с Векс, Маликом и несколькими нерешительными охранниками.
Во время первых ударов Найя от боли прикусила кончик языка. В движениях Миры, когда та взмахивала кнутом, чувствовалась точность. Скорость, не дававшая телу Найи затянуться до того, как его вскроют вновь.
Кровь скользкой струйкой бежала по спине, её тошнотворный запах настолько яростно пропитал ноздри, что спустя несколько минут она перестала его чувствовать.
Ошмётки связок свисали с плоти. Она то проваливалась в беспамятство, то приходила в себя, и каждое пробуждение приносило лишь желание содрать с себя кожу и унестись туда, где был Калео.
Агония, заливающая душу и рвущая внутренности, в конце концов стала невыносимой, и она подсознательно отступила в самый отдалённый, самый защищённый уголок своего разума, чтобы спрятаться.
— Высший Бог Смерти и Проклятий, — произнесла Мира, когда всё было кончено, — я призываю тебя.
Найя приподняла подбородок с груди, пульс забился в предчувствии.
Оковы, сжимавшие запястья, пали. Ноги коснулись пола, и молния боли пронзила тело. Пульсирующие раны на спине заставили её рухнуть на колени, локти ударились об пол. Она всхлипнула. Тело содрогалось от спазмов. Дышать и двигаться было невыносимо.