Над головой раздался звук, сбивая с толку, словно смешались власть и само время.
Величественное присутствие Кассиана нависло сверху, выкачивая воздух из комнаты. Она подняла голову от пола и увидела его сапоги в нескольких дюймах от лица. Облачённый в тёмную мантию, он скрывал лицо глубоким капюшоном, из-под которого выбивались бледные светлые пряди.
Он медленно развернулся на пятках, оглядывая окружение.
— Векс. Малик, — скомандовала Мира.
Оба прошли через зал, схватили Найю и рывком усадили её.
Кассиан опустил голову, глядя на неё сверху вниз; его топазовые радужки утратили обычный блеск, их невозможно было разгадать.
Что-то рухнуло внутри неё при виде его. Он был шансом — мостом к Калео.
— Верни его… — рыдание поглотило слова. — Пожалуйста. Верни его.
Кассиан перевёл взгляд на Малика, затем на Векс, и снова на Найю. Он наклонился вперёд, сцепив руки за спиной.
— Ты знаешь, что я не могу этого сделать, леди Найя.
— Он… — она икнула сквозь слёзы. — С ним всё в порядке?
— Твой возлюбленный перешёл в мои земли, — сообщил Кассиан. — Он свободен от страданий.
Это принесло ей покой, но едва ли залечило сердечную рану.
— Я пришёл наложить на тебя проклятие. — Он положил руку ей на плечо, и её удивило, с какой нежностью его пальцы коснулись её. — Твое заточение в Каймане начинается сегодня.
Клеймение знаком Кассиана прошло безболезненно.
Образ Кассиана перед ней затуманился, и она часто заморгала, чтобы унять слёзы. Было много того, что она хотела ему сказать. Пожалуйста, не говори Калео об этом, о том, кто я такая. Пожалуйста, сделай так, чтобы он обрёл покой.
— Возможно, когда ты вернёшься в свои земли, ты будешь лучше справляться со своими пленниками, — резкий голос Миры прервал раздумья Найи.
Уголок рта Кассиана дёрнулся, когда он выпрямился и посмотрел на Миру.
— Вэйл находится в заточении, леди Мира, как наказание. Однако мы оба прекрасно знаем, что остров Нохеалани — его творение, вопреки тому, во что верят смертные. Не вини меня за свои ошибки.
— Он скрывал её присутствие на острове полгода, лорд Кассиан, — ответила Мира сдавленным тоном. — Очевидно, что он не в оковах.
Найя вскинула подбородок, судорожно втягивая воздух разбитыми губами. На глаза набежали новые слёзы. Отец присматривал за ней из Земли Мёртвых и оберегал её, точно как и говорила Марина.
Кассиан сделал шаг к Мире, презрительно склонив голову.
— А разве он помешал леди Марине ступить на остров?
Губы Миры сжались в тонкую линию.
— Нет.
— Вэйл остаётся Высшим Богом Природы, несмотря на свое заточение, — продолжил Кассиан. — По крайней мере, пока кто-то другой не одолеет его и не отнимет титул. Если это объяснение не кажется достаточно разумным, чтобы развеять твои тревоги, леди Мира, я скажу проще. Лучше не подвергать сомнению моё правление в Моросе, ведь ты прекрасно знаешь о моей склонности насылать проклятия на тех, кто мне докучает. Могу ли я быть уверен, что после прояснения недопонимания мы теперь на одной волне, леди Мира?
Немигающий взгляд Миры горел враждой.
— Да.
— Прелестно. — Кассиан развернулся, повернувшись к Мире спиной и в последний раз встретившись взглядом с Найей. — Прощай, леди Найя.
Он отвесил ей лёгкий поклон, и за его спиной соткалась мерцающая тень, порождая золотистые лучи, окутавшие его фигуру. А затем он исчез.
Мира вышла из зала, не проронив ни слова. Марина последовала за ней. Следом ушли тройняшки и все остальные, пришедшие поглазеть на экзекуцию.
Оставшись без поддержки братьев, Найя осела на пол, даже не пытаясь пошевелиться.
Теплые руки подняли её.
— Найя, любовь моя, — прошептал Солярис, касаясь её щеки. — Ты исцелишься. Ты должна перетерпеть всё до того момента.
Она не желала его нежности, его участия. Она хотела Калео, хотела чувствовать холод его рук, медный блеск его глаз, ловящих солнечный свет, когда он смотрел на неё.
Солярис внес Найю в её опочивальню. Мрачные тени от мансардного окна заполняли комнату с аккуратно заправленной кроватью и приготовленным для неё чистым халатом. Всё это было затхлым напоминанием о монотонности, в которой она была заперта, из которой сбежала, и о том, как всё это вновь тянет к ней свои руки.
Темнота, изоляция, заточение.
Ни тепла, ни радости, ни света.
Найя заворочалась в объятиях Соляриса, её пальцы зацепились за дверную раму. Прежде чем он осознал, что происходит, её ступни ударились о пол. Очередная волна боли пронзила ноги, и она вздрогнула, когда колени подогнулись.