Она осторожно положила руку на его напряжённую руку.
— Я ценю твою заботу.
В его глазах мелькнул знакомый тёмный отблеск, губы плотно сжались.
— Если они ещё хоть раз, чёрт подери, дотронутся до тебя, я сам отправлю их на Землю Мёртвых.
Найя не знала, как назвать чувство, разливающееся теплом в груди. Что бы это ни было, она испытывала одновременно радость и ужас, осознавая, на что готов пойти Ронин.
Он долгую секунду изучал её, а затем выдохнул. Опустив подбородок, он уставился в пол, и она поняла — он пытается обуздать ярость.
Для Найи это была неизведанная территория: видеть человека, который гневается за неё. Она не знала, как вести себя в таких водах. В отличие от Соляриса, Ронин не раздумывая бросится ей на помощь, невзирая на последствия. Это было тем самым залогом и обещанием, которое ей всегда было нужно, чтобы наконец ослабить бдительность.
Найя прислонилась лбом к его подбородку, который нервно дернулся. Я слышу тебя, — говорил её жест. Он мог сколько угодно бесноваться, но она была готова разделить этот гнев вместе с ним.
Он повернулся и прижался носом к линии роста её волос, вдыхая её аромат.
— От тебя всегда пахло цветочным садом. Нежный, цветочный аромат, который я никогда не мог распознать. Но теперь я всё понял.
Она вытерла шмыгающий нос тыльной стороной ладони и посмотрела на него сквозь влажные ресницы.
— Что ты имеешь в виду?
Его пальцы скользнули по затылку, запускаясь в волосы.
— Это не духи и не косметическое масло. Это просто… ты. Дочь Высшего Бога Природы. Ты эфирна, Найя. Прекрасна, сильна и невероятно смела.
Его слова вызвали в ней глубинные перемены, словно земля, складываясь сама в себя, чтобы взметнуться горным хребтом, сглаживая старые шрамы и застарелые синяки. Найе хотелось поблагодарить его за такие добрые слова, за то, что он помог ей почувствовать себя уютно и безопасно после того, как она доверила ему столько сокровенного. Она показала ему всё: от самых ранних детских воспоминаний до того момента в опочивальне с Солярисом после смерти Калео. Теперь она чувствовала себя выжатой досуха.
— Оденься. Я хочу кое-куда тебя отвезти. — Ронин поднялся с дивана, и взмахом руки наколдовал одежду, аккуратно сложенную на столике перед ними.
Найя потянулась за парой джинсов, натягивая их по очереди. Она украдкой взглянула на Ронина: он уже был полностью одет и зашнуровывал ботинки.
Она натянула на голову мешковатую рубашку в фиолетовую клетку — ту самую, в которой видела его однажды. Смесь ароматов жасмина и шалфея, въевшаяся в ткань, действовала умиротворяюще.
Ронин ждал её у дверного проёма, протянув руку.
Она вложила свою ладонь в его, и он повел её прочь из пивоварни.
Во время поездки через весь город он не отпускал её. Их пальцы оставались переплетены на его бедре. Окна были опущены, ветер растрепал волосы. Сине-фиолетовые огни улиц заливали его профиль ягодным сиянием. В нём легко угадывались черты его младшей версии. Даже в детстве его глаза обладали мудростью драгоценного камня. Ей едва верилось, что они уже встречались однажды. Тогда она просто жаждала спасти ему жизнь, не зная, кем он станет для неё в будущем.
Когда она снова сфокусировалась на пейзаже за окном, перед ними вырос силуэт леса. Они поднимались по извилистой дороге всё выше, и между ветвями деревьев то и дело мелькали огни далёкого города.
Ронин свернул на гравийную подъездную дорожку. Впереди виднелся высокий железный забор. С той стороны мерцали огни костров, отбрасывая на траву тени могучих дубов.
Найя вышла из машины, окунувшись в мускусный, хвойный запах. С крутого утеса, на котором они оказались, открывался захватывающий вид на город. Море ослепительных огней и небоскрёбы, уходящие в бездну дымно-серых облаков.
Ронин обошёл машину и взял Найю за руку.
— Пойдём.
Гравий похрустывал под ногами. У входа в шипастые ворота стояли двое. У мужчины галстук был небрежно ослаблен у ворота белой рубашки, а женщина закатала рукава до локтей, её галстук был идеально выровнен по светоотражающим пуговицам. На земле рядом лежали два чёрных блейзера, сложенные один на другой.
Завидев Ронина, они оба отвесили лёгкий поклон.
— Никки. Коллин, — поприветствовал он их небрежным кивком.
Шаги Найи зашуршали по цементной дорожке кладбища. Она завертела головой, пытаясь осознать, где находится, но едва могла сосредоточиться на ходьбе. Она слегка потянула Ронина за руку, но он не замедлил шаг.
Воздух пах сандалом и шафраном. Они миновали ритуальную плиту, уставленную оплывшими свечами, ступками и тонкими, хрупкими пучками трав, окружённую группой людей. У некоторых глаза были закрыты, они что-то бормотали под нос. Другие читали гримуары или тихо переговаривались.