После давнего наказания Миры Финниан оглох на правое ухо, из-за чего его стало невозможно призвать. Без связи Найе придётся во всём разбираться в одиночку.
— Если нужно где-то остановиться, можешь перекантоваться здесь пару дней, — сказал Ронин, словно прочитав её лихорадочные мысли.
Предложение было добрым, но оно ставило под удар его семью. Божества, посланные по её следу, не раздумывая, причинят вред любому смертному на пути.
Найя смахнула кусочки белой краски из-под ногтей и взмахнула рукой, жестикулируя в пустоту.
— Какой мужчина позволит незнакомке вторгнуться в свой дом?
Ронин подался вперёд, опираясь на локти.
— Назови это предчувствием, но ты не кажешься мне опасной.
— Напомнить, как я пыталась перерезать тебе горло? — Найя указала на засохшую царапину на шее Ронина, чуть ниже кадыка.
Он издал смешок.
— Не думаю, что скоро это забуду.
— Ты кажешься мне безрассудным.
— Ты причинишь вред мне или моей семье? — спросил он уже более искренним тоном.
С чувством вины, расцветающим в груди, она буркнула:
— Нет. — Технически, это не было ложью. Она их не тронет.
Он расслабился в кресле и потёр плечо.
— Тогда мне не о чем беспокоиться.
Напряжение скопилось под веками, она принялась выковыривать краску из-под ногтей, лишь бы не тереть глаза. Неужели ему было так легко воспользоваться ею?
Конечно, она останется, когда идти больше некуда. Хотя где-то в глубине души ей хотелось, чтобы он её выгнал — тогда бы она прокляла его, ночуя на улице.
Ронин встал.
— Ну, рад, что ты остаёшься с нами.
Найя прищурилась.
— С кем это «с нами»?
Он замер посреди комнаты и обернулся.
— Со мной живут сестра и племянница.
— А ты нет?
— Нет, я живу в Холлоу-Сити.
Найя сжала губы, чтобы не рассмеяться от иронии.
Этот город был печально известен как пристанище магов. По рассказам братьев и сестёр, часто бывавших на Земле Смертных, маги вызывали у богов опасения — настолько сильные, что те старались обходить это место стороной.
Было глупо верить, что Ронин — просто случайный человек, оказавшийся рядом в трудную минуту, предложивший кров и к тому же живущий именно в том городе, куда ей нужно. Судьба ещё не одаривала её такой благосклонностью. У него должен быть какой-то скрытый мотив.
«Ты маг?» — хотелось спросить ей. Маги регулярно вмешивались в дела богов, и Найя не удивилась бы, если бы Мира зашла так далеко.
Вопрос застыл на языке, как кубик льда, но она промолчала, боясь, что он ответит своим, который, она чувствовала, вертелся у него на языке: «Ты богиня?» Какое ещё объяснение было следам крови без ран на её теле или её божественной сущности, которую она выставила напоказ?
— Когда ты собираешься обратно? — спросила она.
Его плечи, до этого расслабленные, напряглись.
— Через пару дней. А что?
— Мне нужно в город. — Она закусила нижнюю губу, боль от дискомфорта пронзила всё тело. Ещё один отвратительный побочный эффект зависимости от других. — Можно мне отправиться с тобой?
Ронин долго изучал её, переводя взгляд по лицу, словно составляя каталог. Это только усиливало её беспокойство.
— Конечно, — сказал он. — Думаю, успею на паром послезавтра рано утром. Тебя устроит?
Она кивнула, глядя на кончик спинки кровати, где продолжала ковырять белую краску.
— А пока мы идём на фестиваль. Ты приглашена.
Она подняла голову и слегка пожала плечами.
— Я подумаю.
Разумеется, она пойдет. Она веками мечтала увидеть праздник глазами смертных.
Последние сто лет, каждый год, после пышного дня рождения в главном зале Миры, Найя выбиралась из Кайманы в своем истинном облике, взбиралась на морскую скалу — так, чтобы плавник касался воды, соблюдая условия проклятия, — и наблюдала за смертными.
— Я поищу тебе что-нибудь другое, а не эти нелепые пижамы Юки.
Найя провожала взглядом его спину, пока он выходил из комнаты.
Напряжение в мышцах спало, и она подошла к приоткрытой двери, чтобы закрыть её.
Обернувшись, сделала глубокий, сосредоточенный вдох и быстро скрыла свою божественную искру.
Затем она пересекла комнату, и старые половицы под её ногами заскрипели. Она выглянула в открытое окно. С этой высоты море выглядело просто ошеломляюще. Аквамариновая зеркальная поверхность, увенчанная гребнями волн, сияла под солнечными лучами до самого горизонта.