— Спасибо, — прошептала она онемевшими губами.
Он отпустил её с коротким кивком.
Она пробралась через дыру в стене, вцепившись в грубые, зазубренные края камня.
— Найя! — рука Ронина обхватила её за грудь со спины, прижимая к себе. Его нос и губы уткнулись в затылок. Дыхание было прерывистым, а прикосновения — липкими от крови.
— Ави! — крикнул Дэмиан из глубины склада. — Нам нужно больше целителей!
Зловоние пота вперемешку с металлическим привкусом крови тяжело висело в воздухе, въедаясь в кожу всех, кто остался на поле боя. Найя с трудом понимала, их ли это кровь или кровь Ронина. Они спотыкались о трупы, разбросанные по гравию, изуродованные жуткими следами укусов и рваными ранами на горле. Один из них принадлежал розоволосой ведьме. Её глаза были широко открыты и безжизненны, лишённые прежнего прекрасного спектра эмоций.
Сердце Найи упало в желудок при виде Вайолет.
Мертва.
— Найя, — Ронин сжал её крепче. — Най…
Тень, несущаяся к ним, заглушила все звуки.
Защитный инстинкт всколыхнулся в Найе, и она оттолкнула Ронина за грудь.
В последний момент он схватил её за запястье и потянул за собой. Его спина ударилась о гравий, и она скатилась с его груди.
Найя подняла голову: каблук Марины вонзился Ронину в живот. Он захлебнулся кашлем.
Найя закричала.
Рука Ронина взметнулась вверх и вцепилась в её щиколотку. Явный знак отваги. Марина насмешливо склонила голову, глядя на него.
Найя бросилась к сестре, но стеклянный наконечник копья пролетел в дюймах от её носа и пронзил запястье Марины. Силой удара её отшвырнуло назад. Словно гвоздём, оружие прибило её к стене склада. Ещё один осколок пробил ногу. Ещё один — руку.
Не стекло.
Лёд.
Сквозь дымку показались пепельно-белые пряди Теона, материализовавшегося рядом с Ронином. Он, не теряя времени, разорвал рубашку Ронина, чтобы остановить кровотечение.
— Ави! — взревел он.
Руки Найи дрожали, когда она смотрела на рану на животе Ронина, из которой хлестала кровь.
Как Марина смогла причинить ему вред?
Поморщившись, Ронин приподнялся, не сводя глаз с Марины.
Ави выбрался из склада, уже откупоривая флакон с зельем. Он опустился на колени с другой стороны от Ронина.
— Лежи!
— Берегись! — крикнул кто-то.
Мышцы Найи напряглись. Она резко обернулась и увидела, как сквозь воздух проносится пламя. Теон вскочил. Найя сделала шаг, чтобы последовать за ним, когда инферно обрушилось на него.
Фигура Соляриса возникла из потрескивающего пламени, заключая Теона в удушающий захват. Кровь на Теоне шипела, едва соприкоснувшись с кожей Соляриса.
Ловким движением Солярис развернул Теона, упираясь ботинком в копчик, чтобы заставить его упасть на живот, и заломил ему руки за спину.
Найю накрыло знакомое чувство беспомощности.
Она посмотрела на Ронина. Он прижимал руку к ране.
«Сдавайся».
Марина вырвала запястья из ледяных копий — так быстро, что раны напоминали лишь булавочные уколы. Она атаковала со скоростью, недоступной смертному глазу, отбросив Ави ударом ботинка в грудь, и вцепилась в волосы Ронина. Её перчатки защищали ладони от остатков его крови, собравшейся в прядях и стекавшей по лицу. Она заставила его запрокинуть голову, обнажая смертоносный взгляд, полыхавший в его глазах.
С её губ сорвался бархатный смешок — презрительный звук насмешки. Она приблизилась к его лицу, дразня его.
— Можешь пытаться применять свои дешёвые фокусы на мне, ведьмак, но они не сработают.
Сердце Найи грохотало в ушах, неистово колотясь в горле. Он пытался управлять её кровью, так же как делал это с Вексом и Маликом. Только это не работало.
Ей нужно было что-то предпринять. Сейчас. Прежде чем… прежде чем он…
— Марина, не трогай его! — закричала Найя, подняв дрожащую руку. — Я сделаю всё, что хочешь. Пожалуйста! Прекрати!
Марина подняла голову на Найю, и в её тёмных глазах блеснула победа.
— Выходи замуж за Соляриса прямо здесь и сейчас, и я пощажу его.
Найя заметила пепельный оттенок кожи Ронина, радугу синяков вокруг его глаз. Он потерял слишком много крови, и если ему не помогут, он умрёт.
Она уставилась на Соляриса, требуя подтверждения — доверие к сестре было на нуле.
Он кивнул.
— Даю слово, любовь моя.
Она подняла обе руки в жесте сдачи.
— Хорошо.