И глядя в ответ на Высшего Бога, одного из первых божеств, рождённых в этом мире, она больше не испытывала страха. Когда на кону жизни её любимых — жизнь её нерождённого ребёнка — она восстанет и станет больше всего и всех, кого когда-либо боялась.
— Слушай же, — сказала Найя, впиваясь взглядом в его глаза. — Я разрушу это проклятие.
Сила, неведомая ей прежде, скопилась, ласкаясь между кожей и костями, жаждая вырваться на волю и обрушиться на мир.
Дьявольская улыбка тронула его губы.
— Можешь попытаться, Маленькая Богиня, но в конце концов, я всегда получаю то, что хочу.
Найя безучастно вперилась в пустоту, пока Ронин стягивал с неё футболку. Её одежда, как и его собственная, грудой валялась на кафельном полу. Ронин снял с её запястья браслет и положил на туалетный столик у раковины. К потолку поднимались клубы пара.
Ронин пришёл в себя меньше чем через минуту после того, как Кассиан оставил её на пляже, и начал задавать вопросы, на которые Найя едва ли могла ответить. Сквозь звон в ушах она слышала, как Ронин вызывает Юки, чтобы та их забрала. Найя не помнила, как они вошли в дом Кахале и как оказались в ванной.
— Ты в порядке, — пробормотал Ронин.
Он по очереди приподнимал её ступни, помогая высвободить ноги из джинсов. Ронин мог бы с лёгкостью отшвырнуть одежду одним взмахом руки, но ей требовалось это — его прикосновение, его близость.
Он завёл её в душевую. Потребовался всего один шаг, хотя мозгу потребовалась, казалось, целая вечность, чтобы послать сигнал.
Горячая вода, хлынувшая на кожу, принесла временное облегчение, словно она загорала в своей любимой бухте. Мышцы обмякли, унимая дрожь, запертую в ладонях…
Ладонях…
Её взгляд упал на них.
Метка проклятия.
Горло стиснуло спазмом.
Ронин притянул её к себе, прижимая вплотную.
— Ты в порядке.
Она обмякла в его объятиях. Сосредоточилась на руках, обвивающих её обнажённую талию, на соприкосновении бёдер. Это тело она изучала последние дни, как и своё собственное, но эта близость была иной. Барьеры рухнули, оставляя её абсолютно беззащитной, и частички её души выплескивались наружу, подобно мякоти пробитой тыквы. Самые тягостные её части.
Ронин выдавил на ладонь порцию шампуня. Воздух наполнился ароматом ананаса и плантанов, когда он начал втирать средство в её волосы.
Она подавила рыдание и попыталась подражать его спокойствию, но мысли закружились в безумном водовороте, и она опустила голову, глядя на свой обнажённый живот.
Беременна.
Ребёнок.
От Ронина…
— Я… я думала, что бесплодна, — выпалила она, когда вода, стекающая по лицу, попала ей на губы. — Поэтому и сказала тебе не беспокоиться о предохранении. Думала, всё будет хорошо.
Он наверняка в ярости, уверенный, что она его обманула.
То, что Солярис годами пил зелья, чтобы избежать нежелательной беременности, было оправдано, но как быть с Калео? Время, проведённое с ним, стало тому доказательством. Она ни разу не переживала ложных тревог, и они не пользовались защитой.
— Ты показала мне всю свою жизнь, вплоть до того момента, как Кассиан проклял тебя и отправил в Кайману, а я так и не спросил, как ты разрушила проклятие. — Ронин закончил смывать шампунь. Она не нашла утешения в том, как его пальцы скользили по её голове. — Я был слишком взбешён всем остальным, что ты мне показала. Мог бы спросить, но не стал. Это не только твоя вина, ясно?
— Тебе не нужно было спрашивать…
— Я знаю, что ты не намеренно скрывала это от меня. После всего, через что ты прошла, я понимаю, почему не подумала рассказать мне о проклятии. Пожалуйста, не будь так строга к себе.
— Ронин, я беременна. — Ей нужно было произнести эти слова вслух. Убедиться, что он осознал сказанное, если вдруг пропустил это мимо ушей ранее. — Вот почему брак с Солярисом не разрушил проклятия наших матерей.
— Я знаю.
Клятва Марины болезненно отозвалась в мыслях Найи: «Я найду тебя и заставлю страдать вечно за то, что ты сделала с Матерью».
Тело Найи затряслось в неконтролируемой дрожи.
Даже если Марина найдёт Найю, она не сможет ей навредить. Не тогда, когда Найя носит ребёнка Кассиана…
Ронин больше не под защитой.
— Я должна что-то предпринять. Причина, по которой она могла навредить тебе… — Найя с трудом переводила дыхание. Края поля зрения сузились, словно горящий лист, и она подалась вперёд. Вода брызнула ей на лицо и на волосы.