Семья Кахале — лишь ступенька на пути к Финниану, и она ни за что не позволит им стать для неё значимыми.
В конце концов, они все умрут — от рук божеств, посланных Мирой, или от хрупкости своей смертности.
Найя расправила плечи и снова посмотрела на море.
Только в этот раз вид за окном ожесточил её.
— Прими мои соболезнования в связи с кончиной отца. — Это был уже пятый человек, подошедший к Ронину и его сестре Юки, чтобы выразить своё участие.
Найя переминалась с ноги на ногу на асфальте, чувствуя, как неровности дороги впиваются в ступни. Она оглядывала суету вокруг: закрытый участок дороги был перегорожен высокими оранжевыми конусами и предупреждающим знаком. Толпа напирала сзади, обтекала их с боков и заполняла пространство впереди, просачиваясь по узкой улочке, плотно заставленной торговыми палатками. Воздух пропитался ароматами жареного на углях мяса и карамелизированных фруктов.
— Спасибо, Лана, — Юки вежливо помахала незнакомке. — Мы заглянем к твоему прилавку позже.
Ронин промолчал. Он смотрел прямо перед собой, поверх голов шумной толпы, куда-то к верхушкам деревьев, окружавших фестивальную площадь, а руки глубоко засунул в карманы тёмных брюк. Мешковатый топ в фиолетовую клетку свободно ниспадал на предплечья, а выражение лица оставалось безмятежным.
Хотя Найя видела, как напряжены его челюсти — под кожей перекатывались тугие желваки.
Они медленно двинулись вглубь фестиваля. Многоголосый гул толпы сливался с низким, пульсирующим ритмом музыки. Взгляд Найи невольно цеплялся за прохожих, сжимающих в руках закуски и огромные плюшевые игрушки.
— Нана всегда торговала здесь своими настойками и травяными сборами, — Акане не отходила от Найи ни на шаг. — Папа продолжил её дело.
— Какое милое хобби, — отозвалась Найя, стараясь избежать лишних слов сочувствия.
Она не удержалась и взглянула на девочку. Волосы Акане были подобраны, а сама она была одета в хлопковый халат цвета бархатцев с цветочным принтом; талию охватывал красный пояс. Юки была в похожем наряде, только в синей гамме.
Юката — так объяснила Юки, когда Найя сделала комплимент перед выходом из дома. В культуре их семьи по материнской линии было принято носить их во время фестиваля.
— Её нет уже год, а у нас до сих пор целая комната забита её лекарственными снадобьями, — с ностальгической улыбкой заметила Юки. — Папа взял с меня слово, что я не буду продолжать традицию и не стану открывать ёе палатку так, как он. «Иди, наслаждайся праздником», — передразнила она, переходя на глубокий, бархатный бас. — Буквально последние его слова мне.
Найя выдавила неловкую улыбку, не зная, как реагировать на то, что это были его последние слова.
— Да шучу я, — Юки рассмеялась, увидев выражение лица Найи. — Рада, что моё платье тебе подошло. Сама я его сто лет не надевала.
Лёгкий ветерок шевелил ткань цветочного сарафана, который Найя нашла разложенным на кровати после душа. Подол едва прикрывал колени. Платья никогда не были её любимым выбором, но это всё же лучше, чем нелепая пижама.
— Полагаю, ты ни разу не была на подобных фестивалях, раз ты не местная, — Юки придвинулась ближе, задев Найю плечом. Та резко выдохнула и отстранилась. Юки, казалось, не заметила. — Обязательно попробуй ледяную стружку. Только бери со сгущёнкой. И лучше держись подальше от жареного поросёнка, если вид мёртвых животных тебя пугает.
Найя изучала внешность женщины, пока та продолжала тараторить. Она была так похожа на Ронина: глубоко посаженные глаза цвета гикори, короткая стрижка угольно-чёрных волос, обрамляющая волевой подбородок, тонкая верхняя губа и пухлая нижняя, накрашенные тёмно-фиолетовой помадой.
— Если любишь сырую рыбу, попробуй поке. Подойдёт любой киоск. О, и если ты азартна, то ловля золотых рыбок — это весело, но учти: какую бы рыбу ты ни поймала, её нужно отпустить в море, в дар богине, ну и всё такое.
Чёрта с два Найя станет что-либо приносить в жертву во имя Миры.
— Благодарю, — ответила она Юки.
Акане дёрнула её за руку, торопясь вперёд.
— Мам, пойдём.
— Да-да, я и сама умираю с голоду, — Юки хихикнула, покачала головой и снова повернулась к Найе. — Мы пойдём возьмем кальмара луау. Заставь Ронина отвести тебя на ритуальный танец. Он начнётся минут через десять. Правда, этот ворчливый осёл, — она толкнула брата локтем, — будет делать вид, что ему скучно, и ненавидеть каждую секунду. Знай, он не такой уж страдалец, просто чурается фестиваля. Не позволяй ему испортить тебе настроение.