— Я не на тебя расстроен, — уточнил он.
— Я знаю.
Он поднял голову, чтобы посмотреть на неё.
— Могу представить, что за всю свою жизнь ты слышал о божествах только то, что они лишь берут, — начала Найя. — Как они истребили твой клан, как они боятся того, чего не понимают, и как, встретив тебя на улице, они без колебаний лишат тебя жизни из-за крови в твоих венах. Поэтому Юки остаётся на этом острове с Акане, да? Потому что на этом острове чувствуется влияние моего отца.
Она взглянула на него.
Он указательным пальцем выводил круги на колене своих брюк.
— Согласно преданиям наших предков, боги воздерживаются от посещёния острова, ибо верят, что он приносит великие несчастья тем, чья нога ступит на эту землю.
Найя тихо усмехнулась, мрачно забавляясь тем, как истина спустя столько лет превратилась в нелепый слух.
— Это место, где лорд Кассиан проклял моих родителей и мать Соляриса, так что полагаю, они недалеко ушли от истины.
— Высшая Богиня Судьбы не диктует, кого из нас оберегать, — пояснил он. — Должен выжить только один из каждого пола. Юки никогда не хотела рисковать жизнью Акане.
— А теперь, когда у тебя есть сын, на кон поставлена твоя жизнь.
— Жизнь нас обоих. — Глаза Ронина упали на её живот. — Моя и его. Согласно правилам Судьбы, здесь должен остаться только один.
— Он под защитой. Никто не может навредить тому, что… — Найя облизнула губы, давая себе время протолкнуть эту реальность через горло. — Никто не может навредить тому, что принадлежит лорду Кассиану.
Ронин поморщился.
Найе хотелось схватить его за руку, обрести единство и напомнить о их связи, сказать, что он и в этом не одинок. Однако казалось неуместным прикасаться к нему, пока он истекал кровью в банку.
— Ты расстроен из-за богов, из-за той ситуации, в которой оказался наш ребёнок, — констатировала Найя.
Он стиснул челюсти. Палец, выводивший круги на колене, сжался в ладонь, превратив руку в кулак. Кровь из трубки, соединённой с его рукой, потекла быстрее.
Ей нужно было, чтобы он понял нечто, к чему она пришла лишь за последние дни, лежа в его постели, запертая в своих мыслях. Она наконец приняла, что сопротивление судьбе приведёт лишь к тому, что она повторит путь Кассиана и Миры.
— Ронин, эта ситуация — моих рук дело. — Она положила руку на грудь. — Цепочка событий, приведшая меня в эту точку моей жизни. Всё по моей собственной вине.
— Цепочка решений, которые были навязаны тебе, чтобы выбраться из дерьмовой ситуации, Найя. Решений, которые ни один человек не должен принимать ради свободы.
Она моргнула.
Он по-прежнему смотрел на крыльцо.
— Я всегда хотел свою семью. О чём-то подобном я мечтал с того самого дня, когда упал с этой чёртовой лодки и пересёкся с тобой. Мне было всего двенадцать, но ты покорила меня. Ты осталась со мной, и не было ни дня, чтобы я не думал о тебе. Став старше, я пытался стереть тебя из памяти, но ты всегда оставалась в мыслях.
А потом меня вызвали домой на похороны отца, и я был взбешён на весь мир — на богов, на грёбаную кровь нашей семьи, которая забрала у нас маму, и на то, как сильно её смерть разбила сердце моего отца. Я вышел на его лодке, чтобы почувствовать близость к детству, которое оставил позади, к родителям, которых потерял, и думал о тебе. Если я прыгну в море, спасёшь ли ты меня снова? Куда бы я ни шёл, какую бы жизнь ни строил, я не мог убежать от постоянного желания найти тебя. Представь моё удивление, когда позже той же ночью, возвращаясь домой, я увидел тебя на берегу. — Из него вырвался безрадостный смешок, и он запустил пальцы в рассыпавшиеся по лицу пряди волос.
Он был вынужден найти её. Так же, как у неё было сильное предчувствие отправиться в Земли Смертных. В тот момент, когда она встретила Калео, тяга оставлять следы на их земле исчезла. Точно так же, как исчезло её непреодолимое желание бежать, когда она очнулась в доме Кахале вместе с Акане. Возможно, её стремление исследовать Земли Смертных было лишь попыткой найти его, свою вторую половину.
— Прости меня. — В горле встал ком, глаза обожгло слезами. — Мне жаль, что боги рушат твой опыт создания семьи, но я обещаю, Ронин, это произо…
— Ты права. Я в ярости на богов. — Он повернулся, чтобы посмотреть на неё, и глаза его полыхнули огнём. — Всегда был, но особенно с того дня, как нашёл тебя, и увидел всю ту жуть, что ты показала мне в своих воспоминаниях. Я держусь из последних сил, чтобы не разорвать мир на части и не уничтожить их всех одного за другим за то, что они сделали с тобой, и что продолжают делать с тобой — с нами. Я бы перебил их всех за это, даже ценой крови моего ребёнка.