От мысли о том, что Эш встретится с Финнианом, сердце забилось чаще. Увидеть, как двое из самых дорогих ей людей — помимо Ронина — общаются друг с другом, было словно сон.
Его слова ослабили давление в груди.
— Я ценю это. — Она накрутила прядь волос Ронина на палец, любуясь тем, как чёрный, блестящий контраст выделяется на фоне её оливковой кожи.
— Думаешь, мы сможем спасти его? — спросила она робким голосом.
Как бы она ни пыталась наслаждаться настоящим, все страхи теснились на задворках разума, тревожно бурля в подсознании. Ожидание, планирование, надежды — всё это медленно разъедало изнутри.
Ронин протянул руку и перехватил её пальцы, которые продолжали блуждать в его волосах.
— Не могу обещать, что всё разрешится само собой. — Он сплел их пальцы и прижал её костяшки к своим губам. — Но обещаю: сделаю всё, что в моих силах, чтобы бороться за нас.
Найя вгляделась в преданность, мерцающую в его глазах, и в ней вспыхнула жадность — она хотела этого с ним каждый день, навечно. Она знала, что должна быть благодарна за отведённое время; что то, что она получила, должно быть достаточно. Но этого было мало. Даже близко.
Как ты ответишь?
Найя сжала его пальцы сильнее.
Я найду способ.
В последний месяц беременности Найя отказалась от всех мирских роскошеств.
Пока Ронин спал, она расхаживала по комнате, переваливаясь с ноги на ногу, как утка. Совсем не так величественно и грациозно, как Мира во время своих беременностей.
Ходьба по комнате создавала иллюзию, будто она может убежать от тревоги, раздирающей её изнутри. До назначенной даты оставалось две недели, и душевный покой окончательно покинул её.
Она плавно и успокаивающе погладила свой огромный живот и замерла перед окном, вглядываясь в серебристое сияние полной луны, отражающееся в силуэтах набегающих морских волн.
— Я не позволю ему забрать тебя, — прошептала она.
Эш пнул её в нижнюю часть живота, словно услышал.
На губах появилась улыбка.
— Верно, мой милый Эши.
Эти разговоры в одиночку со своим ребёнком на мгновение успокоили её.
Она тяжело выдохнула и подошла ближе к кровати, переводя взгляд на спящее лицо Ронина. Она смотрела на него, и в сознании возникло одно лишь слово: бесконечность. Что бы ни ждало их впереди, её душа была полностью уверена: они всегда найдут путь друг к другу. В этом была уверенность и спокойствие.
Чувство было мучительным, выжимающим из лёгких остатки воздуха.
Что, если Кассиан убьёт Ронина? Что тогда? Позволит ли Кассиан Ронину перевоплотиться снова, теперь, когда получил желаемое? Найя сомневалась.
Ронин обещал сделать всё возможное, чтобы в итоге они одержали победу, но как насчет неё? Что сделает она, чтобы обеспечить тот же исход?
Хватит. Ты больше не можешь позволить себе быть бесполезной. Быть бесполезной — больше не значит быть в безопасности.
Когда эта мысль пронзила её, дыхание перехватило.
Когда она решила, что быть бесполезной — значит быть в безопасности?
Никто не ждет от тебя великих свершений, если ты никчёмна.
Но Ронин…
Она убрала прядь волос с его лба. Он ничего от неё не требовал и принимал её такой, какая она есть, с божественной силой или без неё.
Это откровение стало великим пробуждением.
Я больше не могу позволить себе быть бесполезной.
Ровный, нарастающий поток силы пульсировал в её венах. Её мир и всё, кто в нём находился, больше не были вечными.
Я не дам ему умереть, — поклялась Найя, наблюдая за спящим Ронином.
Они разорвут судьбу, обрекающую их на вечные поиски и потери, раз и навсегда.
Найя наклонилась и поцеловала Ронина в лоб.
Мы бесконечны. Я не позволю тебе уйти.
Словно Высшая Богиня Судьбы услышала её клятву и усмехнулась.
Что ж, посмотрим, на что ты способна, леди Найя.
Ударная волна боли пронзила живот Найи, и она закричала.
— Найя, тебе придется тужиться ради меня. — Юки, расположившись между ног Найи, собрала её волосы в конский хвост. — Пришло время.
Часы мучений Найи тянулись всю ночь, перетекая в рассвет. Бесконечная пытка, которую можно было сравнить лишь с тем, как если бы тесаки Малика кромсали её изнутри. Она откинула голову на спинку кровати, рыдая и сражаясь с волной времени, захлестывающей сознание.
— Найя, детка. — Ронин осторожно убрал волосы с её шеи. Она никогда раньше не видела такого печального выражения в его глазах. Со сдвинутыми бровями и дрожащими губами он казался воплощением боли, наблюдая за её страданиями. Его рука легла под колено, поддерживая ногу. — Мне нужно, чтобы ты тужилась. Ради меня. Пожалуйста.