Сквозь стон, вызванный очередной схваткой, она почувствовала вкус слёз, скатывающихся с губ, и выдохнула:
— Нет, я не хочу.
За окном спальни Ронина неистовствовал дождь.
— Найя. — Взгляд Юки, острый, как клинок, пронзил её, не оставляя места для споров. — Сейчас же.
Пусть Найя была бессмертной, её ребенок — нет. Двух секунд анализа сурового взгляда Юки хватило, чтобы понять: если она не начнёт тужиться, Эш может погибнуть.
Найя стиснула зубы. Больше ты не будешь бесполезной.
Она сжала кулаки, отказавшись от руки, которую предлагал Ронин — знала, что переломает ему кости, — и, закричав от невыносимой боли, начала тужиться.
Юки подняла руку, требуя шприц. Ронин передал его.
Найя закричала ещё громче, когда давление разорвало её изнутри.
— Голова вышла. — Из того положения, в котором находилась Найя, было видно, как руки Юки замелькали с невероятной скоростью. — Скажи Ави начинать заклинание.
Ронин кивнул и взмахнул рукой, приказывая двери спальни распахнуться и с грохотом удариться о стену. Это был сигнал.
— Ещё один рывок, Найя. Ты отлично справляешься. — Юки передала шприц Ронину: флакон был наполнен вишнёво-красной кровью, свежей, взятой прямо из вен её ребёнка. Ронин спрятал его в карман.
Ливень за окном усилился.
Кончики пальцев Ронина вдавились в бедро Найи, пока он прижимался лбом к её виску.
— Я люблю тебя, Найя. Продолжай.
Сердце колотилось, его бешеный ритм шумел кровью в ушах. Она задержала дыхание, загоняя рыдание обратно в лёгкие. Как он смеет? Это «я люблю тебя» звучало как «на всякий случай».
Её это взбесило настолько, что сил хватило на финальное усилие.
Самый сладостный плач наполнил комнату — прекраснейший звук, который Найя когда-либо слышала.
У Эша были её лунные серебристые пряди и глаза Ронина — тёмные, пугающе живые.
Она заморгала, пытаясь сквозь слёзы увидеть Ронина. Он смотрел на их ребёнка с изумлением. Из его горла вырвался звук чистого благоговения, глаза блестели, когда он повернулся и встретился с ней взглядом.
Она улыбнулась и потянулась к Эшу.
В воздухе завязались клубы густого чёрного дыма, мерцающие топазовыми прожилками, и Кассиан вышел в середину комнаты. Одетый в безупречный костюм, с гладко зачёсанными светлыми волосами, он внушал такой ужас, что сердце Найи подкатило к горлу.
Он подошёл к Юки со спины. Её тело напряглось, пока она пеленала Эша. Юки не спешила, деликатно подтыкая края одеяла вокруг крошечных ручек, словно Высший Бог Смерти не ждал, пока она его передаст.
Ронин медленно высвободил руку из-под ноги Найи. Он выпрямился, не сводя глаз с Кассиана — точно волк, готовящийся к прыжку.
Грудь Найи тяжело вздымалась. Влага от собственной крови пропитала бёдра, и она мельком оценила, как быстро затягиваются раны.
Дом содрогнулся — удар грома потряс фундамент. Вспышка молнии на мгновение осветила окно.
Найя перевела взгляд на темнеющее небо. Ветер выл немилосердно, заставляя верхушки деревьев склоняться до земли. Ревущий ливень обрушивался на крышу, оглушая в напряжённой тишине комнаты. У Найи возникло ужасное предчувствие, что этот шторм — дело рук Левины и Миры.
Кассиан протянул к Юки свои крупные ладони:
— Теперь я заберу то, что принадлежит мне, мадам Кахале.
Взгляд Юки метнулся к Найе, полный свирепости воина. Она медленно повернулась к Высшему Богу, её челюсти напряглись, и Найя поняла: Юки стоит огромных усилий, чтобы молчать.
Острая, жгучая мука поднялась в груди Найи, когда она увидела, как Кассиан баюкает её ребёнка. Она стиснула зубы, чувствуя, как пульсирует кровь в деснах. Слёзы полились по щекам.
Ты больше не можешь позволить себе быть бесполезной, Найя.
— Наслаждайся своей свободой, Маленькая Богиня, — произнёс Кассиан.
Плотный саван дыма окутал его, фигура заколебалась. Он словно прирос к месту, будто сама гравитация отказывалась его отпускать.
Кассиан издал безрадостный смешок, внимательно изучая Юки, Ронина, а затем Найю.
— Кажется, вы все намерены остановить меня.
Ронин сорвался с места первым, крепко сжимая шприц.
На его запястье открылся кровоточащий разрез. Тонкая струйка крови змеилась по полу, хлестнув Кассиана по щиколотке.
Тот поднял ногу и одновременно вскинул руку, исчезая в пространстве.