Найя сорвалась с места. Она выхватила шприц из руки Ронина и бросилась к Кассиану.
Уклонившись, тот плавно сделал шаг в сторону, избегая иглы.
Она атаковала снова и снова. С каждой попыткой он искусно маневрировал, двигаясь с пугающей скоростью. Она не смела смотреть на ребёнка у него на руках или назад, на стену воды, готовую поглотить остров её отца.
Основание ладони Кассиана упёрлось ей в ключицу — он почти не приложил силы. Хруст кости отозвался в шее и в черепе. Удар отбросил её назад, она покатилась по грязной траве. Шприц выскользнул. Она выругалась, поднялась на колени и потянулась к нему.
Кожаный ботинок Кассиана надавил её кисть. Она подняла подбородок. Уголки его губ едва заметно дрогнули в победной усмешке, когда он потянулся за шприцем.
Но другая пара энергичных пальцев опередила его.
Найя дернулась.
Финниан триумфально вертел шприц, одарив Высшего Бога Смерти и Проклятий порочной улыбкой:
— Слишком медленно, Кэсси.
— Финни, нет! — завопила Найя.
Кассиан прорычал и бросился на Финниана.
Фигура Финниана испарилась, превратившись в призрачные рубиновые ленты.
Плечи Кассиана напряглись под промокшей тканью пиджака. Он резко обернулся, и она вздрогнула, когда его глаза — две опасные золотые бездны — впились в неё.
Чертов Финниан.
Она вскочила на ноги и бросилась к ребёнку, охваченная маниакальной потребностью — хотя бы раз подержать Эша.
Кассиан схватил её за горло, впиваясь пальцами в кожу. Она чувствовала, как под кожей образуются синяки.
— Найя! — взревел Ронин.
Тонкий ледяной кинжал полоснул Кассиана по щеке.
Кассиан дёрнул головой влево, верхняя губа скривилась. Теон споткнулся, глаза расширились, колени подкосились. Он хлопнул рукой по груди и охнул от боли.
— Что ты сделал? — прохрипела Найя.
Кассиан наклонился ближе:
— Прекрати заклинание сейчас, Маленькая Богиня, или я заберу вас всех с собой в Земли Мёр…
Что-то, подобное пуле, полоснуло Кассиана по запястью, забрызгав щеки Найи его кровью. Он отдёрнул руку, зашипев сквозь зубы. Найя пошатнулась, повернув голову к Теону. Тот по-прежнему стоял на коленях, парализованный, его тело дрожало.
Золотой блеск её заколки кружил вокруг, словно пчела.
Губы приоткрылись, взрыв ликующего облегчения питал её надежду.
Не было времени размышлять о происхождении Рен, когда земля под ногами Найи содрогнулась. Она обернулась и увидела стену волн, белые гребни которых задевали края облаков, обрушиваясь на остров.
Найя напряглась, когда они врезались в магический барьер, созданный Ронином; звук был подобен столкновению двух кораблей. Барьер стонал и скрипел, сопротивляясь давлению.
Рука Ронина оставалась поднятой, губы шептали заклинание.
Сердце Найи болезненно колотилось в груди, когда по тонкой, полупрозрачной поверхности побежали паутины трещин.
Нет.
Барьер разбился, словно оконное стекло.
Найя вскрикнула.
Волна палящего жара пронеслась мимо. Зрелище было великолепным: вокруг острова сомкнулось кольцо ада, чудовищное пламя приняло форму знакомого дракона, который, широко открыв пасть, поглощал волны.
Пар извергался в воздух, окутывая всё вокруг. Оглушительное шипение эхом разнеслось по земле.
Найя смотрела в изумлении, заворожённая потрескивающей стеной огня, охраняющей остров.
Рен продолжала метаться вокруг, проносясь сквозь заросли терновника, покрытого кровью Ронина, и обливаясь ею. Окрашенная в алый цвет, заколка летела над землёй в сторону Кассиана.
Ронин заметил тактику Рен и взмахнул запястьем, приказывая шипам удлиниться. Острые кончики оказались на волосок от того, чтобы задеть ногу Кассиана, прежде чем тот исчез из виду.
Теон раскинул руки, управляя лужей, пока та не затвердела тонким слоем льда. Выверенным движением рук он поднял ледяной лист. Кассиан проявился, и Теон воспользовался возможностью, метнув ледяное лезвие.
Кассиан вскинул ладонь, и лёд разлетелся на сотни осколков. Он швырнул их обратно в Теона и Ронина. Те ловко уклонились, наколдовав ледяные щиты и жуткий щит из крови.
Найя обшаривала окружение в надежде, что Финниан все ещё рядом, но была ошеломлена, обнаружив Соляриса рядом с собой. Высокий, сияющий, как Высший Бог, он смотрел на пламя, шипящее против хаоса моря, которое качалось, словно взболтанная чаша.