— Рен! — позвала Найя.
Глаза Марины расширились.
Заколка, ожившая в кармане Акане, подобно стреле пробила ледяной купол и взмыла в воздух, насквозь пронзив грудную клетку Марины.
Та отдернула руку и пошатнулась, захлебываясь кровью. Она схватилась за грудь, за жёсткую ткань костюма. С губ стекали алые капли слюны. Руки бессильно упали, ослабленные остатками крови Ронина на заколке. Она попыталась что-то сказать, но челюсть отвисла. А затем она рухнула на землю.
Найя перемахнула через сестру, спеша к Ронину.
Мракорезы растворились в гнетущей ауре. Ави, застыв на коленях рядом с Ронином, с безразличием смотрел вдаль, а его руки были выкрашены в густой клюквенно-красный цвет.
— Я не понимаю, почему моё зелье не действует, — бормотал он маниакальным, приглушённым тоном. — Должно действовать. Почему оно не действует?
— Проклятье, Ронин! — слёзы катились по щекам Юки. Она обеими руками давила на его грудь, агрессивно качая сердце. — Не смей, чёрт возьми! Ты слышишь меня?! Я обещала им, что сохраню тебе жизнь! Не. Смей. Делать. Меня. Лгуньей!
Ледяной купол превратился в лужу вокруг Акане, которая прижимала Эша к груди, уткнувшись лицом в его одеяльце; оба они плакали.
Тело Найи казалось парализованным. Теон застыл рядом с ней, его длинные рукава и маска разорваны в клочья, лицо полно скорби.
Светлая кожа Ронина приобрела оттенок голубого коралла. Глаза были закрыты.
Зрение Найи сузилось. Всё, что она сделала, чтобы предотвратить его смерть, жертва Финниана, решившего поменяться с ней местами — всё было зря.
Жизнь была жестокой. Безнадёжной. Полной страданий. Тяжесть, от которой Найя всю жизнь бежала, теперь свинцовым грузом легла на её кости. В этот раз она была невыносимой.
Ни разу она не позволяла себе поддаться ненависти, таившейся в самых тёмных уголках души, но сейчас, опускаясь на колени и сжимая ледяную руку Ронина, она ощутила лишь одно всепоглощающее чувство.
Я хочу убить их всех.
Ронин говорил ей то же самое, без тени раскаяния. За то, как с ней обращались боги. Тогда она не понимала всей глубины его злобы. Но теперь? Ей хотелось сорваться с места, пересечь поляну и вырвать сердце из груди Марины. Опуститься на дно морское и сеять хаос в королевстве Миры. Наказать всех, кто довёл её до этого отчаяния.
Юки издала сдавленный крик, уткнувшись лбом в окровавленную грудь Ронина:
— Проклятье, Ронин!
Найя прижала дрожащие губы к костяшкам его пальцев. Крупные слёзы катились по его ладони.
Ты не можешь меня оставить.
Как она воспитает сына без него? Испытав его любовь дважды за одну жизнь, она не могла представить своего мира без него. Ложиться в постель в одиночестве, после стольких ночей рядом с ним. Без звука его голоса. Без его присутствия за спиной, всегда готового защитить. Без его любви. Она не могла…
О, боги, он ей нужен…
Она сжала его руку и воздела голову к небу:
— Заберите мою жизнь! — закричала она, захлебываясь слюной и слезами. — Не смейте забирать его снова! Я прожила бесчисленное количество жизней! Хватит с меня! Отдайте мою жизнь ему!
Ярость росла, превращая её в зверя. Она не замолчит, пока её не услышат.
— Высшая Богиня Судьбы! Отдай ему мою…
Пальцы Ронина дёрнулись, сжимая её руку.
Найя ахнула и опустила голову, глядя на него.
Его глаза смотрели на неё — тёмные, ясные, живые.
— Я не… — его голос сорвался, а вторая рука легла на затылок Юки. — …никуда не собираюсь.
Юки подскочила.
Все застыли, уставившись на него.
Найя убрала свою ладонь от его руки, чтобы обхватить его лицо. Она коснулась его кожи, проверяя температуру — она больше не была мертвенно-холодной. Щёки снова обрели цвет.
Как?
Она сорвала окровавленный кусок его рубашки, которым Юки пыталась остановить кровь, и коснулась пальцами только что исцеленной кожи.
Раны не было.
Она подняла взгляд на его лицо, когда он, поморщившись, медленно сел.
Юки переводила взгляд с него на Найю, раскрыв рот от изумления:
— Что…
Ослепительно белый свет затмил силуэт Ронина, с грохотом обрушившись позади него и отбросив Найю назад.
Прошлое
Нае исполнилось восемь.
Крепко сжимая ладонь отца, она с изумлением разглядывала сверкающие искорки, заполнявшие морское небо. Мимо проплывали стайки рыб, превращая мерцающие пятна в золотистые облака.
Они вошли во дворец; из огромного зала тянуло ароматами пиршества. Три богини музыки развлекали гостей, перебирая струны лир и выводя мелодичные ноты, которые ласкали слух Найи. Музыка тонула в гуле оживлённой беседы родственников и приглашённых.