Каждый год на Праздник Летнего Солнцестояния они возвращались на Остров Нохеалани.
Они бродили по округе вместе.
Найя была в юкате цвета румян и лавандовой дымки — подарок Ронина, который взял несколько уроков шитья у Ави, чтобы сделать её своими руками. И это несмотря на то, что ему так хотелось сдаться и применить заклинание. Она ценила его усилия и гордилась тем, что носит её рядом с Акане и Юки.
Вместе с Рен, заколотой в её свежеподстриженные волосы. Кончики волос едва касались плеч, собранные в тугой полупучок с помощью заколки-бабочки.
Как бы часто она ни отпускала Рен, на следующее утро древняя реликвия неизменно оказывалась на прикроватной тумбочке.
Эш держал Акане за руку и вёл её к своей любимой игре. Юки и Ави спорили о моральной стороне содержания золотых рыбок в аквариуме ради детского развлечения. Руки Ронина были завалены вкусными угощениями для Найи, а Теон бросал на него мимолетные взгляды, явно забавляясь.
Островитяне танцевали и пели вокруг новой статуи Высшего Бога, чей взор был устремлён в море. Безмятежное божество с гипсофилой в волосах и протянутой рукой, предлагающей пион.
Сердце Найи наполнилось гордостью при виде великолепной каменной резьбы её отца. Пальцы коснулись Рен. Она сдержала слёзы.
Я люблю тебя глубже земли, Отец.
Воспоминания о нём сопровождали её, пока она гуляла по берегу, где Ронин впервые нашёл её. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное тёплыми фонариками. В честь Высшего Бога Природы, запертого в Земле Мёртвых.
— Мамочка! — Эш дёрнул её за руку, подпрыгивая, серебристые пряди метались на лбу. — Смотри!
Она посмотрела на то, что он держал в ладошке. Крупный цветок глубокого красного цвета.
Дыхание перехватило. Она приняла цветок.
— Где ты нашёл это, мой дорогой Эши? — спросила она дрожащим голосом.
Георгины не росли среди флоры острова.
— Они растут там, где я ступаю! — Он закружился, указывая на свои следы на песке. В каждом из них, из самого центра, пробивался стебель и раскрывался слоями острых лепестков.
Ронин и остальные осторожно обошли их, чтобы не наступить.
Она вопросительно посмотрела на Ронина, молча спрашивая, не его ли это рук дело.
Улыбка коснулась его губ, он покачал головой.
Она переглянулась с Ави, Юки и Акане, которые смотрели на раскрывающиеся цветы с таким же благоговением.
Эш залился радостным смехом:
— Щекотно!
Слёзы выступили на глазах Найи, она улыбнулась так широко, что свело скулы.
— Бьюсь об заклад, щекотно.
Он помчался дальше по песку, оставляя новые следы для георгинов.
Ронин подошёл к ней.
— Похоже, твой папа с нами.
Найя смахнула слёзы тыльной стороной ладони. В её душе взорвалось ошеломляющее чувство счастья. Такое, о котором она и не подозревала.
— Похоже, что так.
Рука Ронина легла ей на поясницу. Холод его пальцев скользнул под волосы на затылке, принося с собой утешение, когда он притянул её к себе.
Он поцеловал её в висок.
— С днём рождения, детка.
Крики, казалось, длились вечно.
Финниан никогда в жизни не был так рад тому, что оглох на правое ухо: бесконечный вой действовал на нервы. Он даже подумывал воткнуть палец в левое, лишь бы прекратить это мучение. Рана, несомненно, зажила бы, зато он получил бы хотя бы несколько минут тишины.
Вопли принадлежали несчастным душам, запертым в аду, известном как Морос.
Финниан не мог лгать: самоотдача, с которой Кассиан раз за разом пытал заключённых, искренне его впечатляла. Судя по звукам, передышек не было ни на миг.
Прислонившись спиной к прутьям клетки, он проклинал гнетущую влажность, липнущую к волосам и шее. Мерзкая жара, от которой даже божество покрывалось испариной. От ревущего озера огня в центре темницы непрерывно поднимались клубы пара и пепла.
Прибыв в это отвратительное место, Кассиан принял дополнительные меры предосторожности: заколдовал руки Финниана кандалами, лишив его магии. Более того, Кассиан конфисковал слуховой аппарат, упиваясь собственной тиранической властью, прежде чем швырнуть его в камеру, расположенную дальше всего от входа.