Наблюдая за рогатым зверем в соседней клетке, Финниан выяснил: стоит схватиться за железные прутья и попытаться их раздвинуть, как металлические стержни отращивают зубы и впиваются в плоть.
Даже спустя некоторое время в воздухе висел безошибочно узнаваемый металлический запах звериной крови. В сочетании со зловонием варящейся плоти и несмолкаемыми мученическими стонами, эхом отдававшимися под горой, в недрах которой их заточили, Финниан начал жалеть о решении поменяться местами с дорогой сестрой.
А где-то в этих гнетущих коридорах томился их отец.
Финниан вздохнул. Потеребил пряди волос. Опёрся локтями о колени и вгляделся в узкий проход, усеянный палачами — высокими фигурами в капюшонах; их лица скрывали пластинчатые маски, а за спинами покоились огромные кожистые крылья. Порождения Кассиана, привязанные к этим землям. До одури послушные своему господину. Они не раздумывая вырвали бы Финниану горло рептилоидными зубами, осмелься он искусить их мольбами об освобождении.
Рано или поздно придёт черед действовать: Финниан не желал сгнить в таком месте, как Морос. Время решало всё, но Финниан уже начинал скучать.
По камню застучали шаги. Он наклонил голову, направляя левое ухо в ту сторону, пытаясь уловить звуки под тяжёлым ритмом сапог палачей, шагавших по земляному полу. Он чувствовал присутствие Высшего Бога — настолько мощное, что животные съёживались, а птицы бросались наутёк. Несмотря на все усилия, Финниан не мог различить его ангельскую поступь, которая, казалось, парила в воздухе, словно перышко.
Финниан откинул голову на грубый камень; руки по-прежнему безвольно свисали с колен, когда двое палачей возникли перед его клеткой, выстроившись по бокам от Кассиана.
Высший Бог предстал перед ним с невозмутимым видом: идеально уложенные волосы и безупречный наряд лишь сильнее раздражали Финниана.
Коридор освещался лишь тусклым мерцанием факелов, расставленных вдоль стен. И всё же даже в этой тьме Кассиан сиял, точно бледный лунный камень.
Финниан не потрудился обратиться к Высшему Богу, зная, как сильно того выводит из себя чужое равнодушие.
Кассиан материализовался внутри камеры и навис над ним. Финниан легко уловил напряжение в его глазах.
— Где он? — потребовал Кассиан.
Финниан прекрасно понимал, о чём речь. О полном шприце крови племянника, который он украл.
Финниан лениво махнул рукой в сторону правого уха.
— Прошу простить меня, лорд Кассиан, но я вас не слышу. — Он язвительно наклонил голову, стараясь расслышать слова здоровым ухом. — Что вы сказали?
Кассиан присел перед ним на корточки. Финниан постарался расслабить мышцы и сохранить на лице пустое выражение — талант, который он отточил в чертогах матери, — пока Кассиан приближался к нему. Его взгляд был таким же древним и бесконечным, как звуки криков вокруг.
— Где. Он. — Снова потребовал он.
Глаза Финниана скользнули к двум палачам, чьи зловещие фигуры тонули в полумраке, прежде чем он снова сфокусировался на Кассиане.
— Там, где тебе его никогда не найти.
Смех Кассиана был лишен веселья, пока он изучал дерзкий блеск в глазах Финниана. На лице Высшего Бога растянулась улыбка, посеявшая страх в самой глубине души Финниана.
— Что ж. — Кассиан поднялся, попутно застёгивая пиджак с той утончённой манерой, которая до скрежета зубов бесила Финниана. — Я не против поиграть.
Не обращая больше на Финниана внимания, Кассиан прошёл прямо сквозь, казалось бы, непроницаемые железные прутья.
Затаив дыхание, Финниан наблюдал, как Кассиан повернул голову к одному из палачей.
— Заставьте его кричать.
Я пишу эти строки с глазами, полными слёз, охваченная таким множеством эмоций, что выразить их в полной мере просто невозможно. Но я всё же попытаюсь.
Писательство может быть одиноким и изолированным занятием, ошеломляющим и обескураживающим, и было немало моментов, когда мне хотелось всё бросить. Назвать это просто хобби и жить дальше. Но проходило несколько дней, и я снова оказывалась перед компьютером, а герои терзали меня, требуя рассказать их истории.
Если заглянуть глубже, именно это приносит мне самую большую радость в мире и составляет значительную часть того, кем я являюсь.
Я решила заняться самиздатом после угнетающего количества отказов, не в силах отказаться от реальности, которую рисовало моё воображение. Простой реальности, состоящей из дней, проведённых за любимым делом. Получив столько «нет», я решила сама себе сказать «да».