Найя в ужасе зажала уши, сердце бешено колотилось.
Ей следовало послушаться, но она не сдержалась. В щёлку между пальцами отца она с ужасом наблюдала, как мать безжалостно наносит удары.
Коэн рухнул на колени. Алые пятна заливали бежевую тунику. Руки были в лохмотьях, похожих на зебровую раскраску. Кровь пропитывала прозрачный хрустальный пол, словно лопающиеся зёрна граната. Те, кто стоял в первых рядах, попятились, чтобы не испачкать обувь.
Раздался пугающий треск, и Найя опустила пальцы отца чуть ниже, к своему носу.
В воздухе разлился резкий запах меди.
Голова Коэна покатилась к ступеням возвышения.
По рукам и щекам Найи пробежал холодок, кровь отхлынула от лица. Зал поплыл. Она вцепилась в руку отца, грудь вздымалась при виде лица Коэна, направленного в потолок: глаза широко раскрыты, выражение застыло в немой боли.
Зубы Найи стучали. Слёзы жгли глаза. Она вытирала их украдкой, зная, что мать сочтет плач в момент триумфа постыдным.
— Всё хорошо, милая, — отец слегка погладил её по пояснице. Капли её слез падали на его костяшки. — Коэн не мертв. Мы не можем умереть так просто.
— Кровь, Отец… — прохрипела Найя. — Она повсюду.
Страдания Коэна не давали Найе покоя. Даже если его не ждала смерть, ощущение головы, отделённой от тела, должно быть, было мучительным.
Найя порывалась подняться и помочь ему, но была не уверена, что сможет идти и не упасть в обморок при виде его крови. Кроме того, существовали последствия. Помощь Коэну выглядела бы как неуважение к победе матери.
Словно почувствовав её внутреннюю борьбу, отец медленно поднялся с трона и поставил Найю на ноги.
— Я помогу Коэну. Иди, поздравь Мать. — Он слегка сжал плечо Найи, прежде чем пройти мимо.
Его высокая, статная фигура неторопливо спустилась по ступеням. Конец тёмно-зелёного плаща развевался позади, и по его следу лужи крови на лунном камне чудесным образом испарялись.
Он поднял голову Коэна, бережно поддерживая её одной рукой, и переместился в другой конец зала, к телу.
Невидимый груз свалился с плеч Найи — она была благодарна отцу, казалось, единственному богу, способному на такой акт милосердия.
Остальные смотрели на Коэна с осуждением. В зале воцарился ропот. Найя не хотела слышать, какие гадости они говорят о поверженном боге.
Она искала глазами мать среди праздных божеств.
Сейчас или никогда.
Она широко раскинула руки, намереваясь обнять мать за талию.
— Мама, твоя победа делает меня так…
Мать перехватила её запястье — хватка была подобна железным кандалам.
Найя тихо пискнула.
Взгляд матери метнулся вниз.
— Ты хочешь сделать меня такой же гордой, какой я сделала тебя сегодня?
Горло Найи сжалось от взгляда матери, ждавшей ответа.
— Д-да.
— Титул делает богиню могущественной, — произнесла мать. — Чтобы смертные поклонялись, чтобы боги боялись. Пока ты не обретёшь свой, не жди моей гордости.
Во рту Найи пересохло, губы задрожали, не в силах вымолвить ни слова.
Позади раздался гармоничный смешок, Найя обернулась.
— Амбициозна, как всегда, леди Мира.
Высшая Богиня Судьбы стояла, скрестив руки на груди, выставив бедро; изгиб её губ выражал насмешку.
— Амбиции — корень всей власти, — мать Найи отпустила её и развернулась к богине. — Не находишь, леди Руэль?
— Не соглашусь. В конце концов, посмотри, куда амбиции привели такую почтенную Высшую Богиню, как ты.
Воздух застыл.
Смертоносный взгляд матери задержался на Руэль, казалось, на целую вечность.
— Посмотрим, — бросила мать обычным безэмоциональным тоном. Но в её голосе сквозило напряжение, когда она развернулась и зашагала прочь.
Найя чувствовала себя ничтожной, размером с муравья, оставшегося позади следов матери. Разочарование в самой себе и в том, как с ней обошлись, въелось глубоко в кости.
Титул был ключом к любви матери, и хотя Найя была ещё ребёнком, она видела ошибку в требовании матери. Титул или нет, он не был обязательным условием для любви отца.
— Не тревожься, леди Найя. Тебя ждет божественная судьба, — Высшая Богиня Судьбы подмигнула Найе на прощание и исчезла в жемчужно-белом облаке.
Найя едва успела осознать слова Руэль, как к ней подошёл Кассиан. Казалось, он смотрел прямо на неё, но она оглянулась через плечо, убеждённая, что его внимание направлено на кого-то другого. От соприкосновения с его мощным взглядом кожа зудела.
Увидев, что никто не обращает на него внимания, она сглотнула. Присутствие Кассиана было похоже на то, что, по представлению Найи, ощущаешь, входя в воронку.