У Найи пересохло в горле.
— И они нашли? — спросила она, хотя где-то глубоко внутри уже знала ответ.
Солярис кивнул.
— Да, через оракула. Они должны были принести в жертву своих первенцев, заставив их вступить в брак в день их восьмисотлетия. Только тогда, объединив семьи, они смогут разрушить проклятие и вернуть обеим богиням свободу. — Горькая складка пролегла у него на губах. — Год спустя родились мы.
Пульс бешено стучал в висках. Найя заправила прядь за ухо, закусила губу, пытаясь осознать: они появились на свет лишь как инструмент для снятия проклятия.
Хуже всего было то, что теперь ей стала понятна отстранённость Миры. Видела ли она во мне когда-нибудь дочь, или я для неё лишь способ избавиться от проклятия?
Слезы защипали глаза. Она покачала головой.
— Почему именно восьмисотлетие?
Солярис пожал плечами.
— Полагаю, это часть условий проклятия, напечатанных мелким шрифтом.
Найя поморщилась.
Восемь столетий — это целая вечность. Но сейчас они ощущались как лавина, несущаяся прямо на неё.
— Они дали нам жизнь, — сказал Солярис, и Найя поняла, что это попытка разрядить давящую атмосферу. — В конечном счёте, это главное.
Найя стиснула зубы.
— Жизнь, в которой мы должны провести вечность в кармане у своих матерей, дожидаясь, пока придёт время быть полезными.
Солярис нахмурился.
— Прошу прощения, леди Найя. Я не должен был…
— Нет, благодарю тебя, лорд Солярис.
Ей было необходимо, чтобы он продолжал быть с ней откровенным. Несмотря на разочарование, лучше знать правду, чем пребывать в неведении.
Солярис потянулся через стол и взял её за руку. Как и полагалось среднему богу огня, его ладонь была тёплой.
— Для меня это честь, леди Найя.
Их взгляды встретились, и одиночество, терзавшее Найю, немного отступило. Возможно, дружба подарит ей ту частицу общения, о которой она так мечтала.
Найя осторожно забрала руку и продолжила есть пирожное.
— Я ценю твою честность, но это не значит, что я горю желанием стать твоей женой.
Юный лорд откинулся на спинку стула с лукавой ухмылкой.
— Посмотрим.
На присутствии Найи на рассвете на тренировочной арене настаивали каждое утро.
Ходили слухи, что в первые дни Кайманы, Мира построила этот амфитеатр собственными руками.
По правде говоря, Найя ненавидела арену. Она порождала лишь насилие.
Во время ежегодных «испытаний» Миры, когда та сталкивала средних божеств друг с другом ради развлечения, Найя сидела в ложе родителей на самом верхнем ярусе, на коленях у отца, и с ужасом наблюдала за разрушительной мощью, на которую были способны боги.
Каблуки Найи утопали в песке, она озиралась по сторонам, разглядывая широкое, открытое пространство. Пустота, покой. Никаких воронок в земле, никаких вибраций под ногами, никаких оглушительных звуков хаоса, которые она всегда видела сверху.
Предстоящий час обещал быть изнурительным — она снова будет пытаться вызвать несуществующую силу. Найе шёл девятнадцатый год, но ничего не менялось. Учителя сменялись, как времена года. На прошлой неделе был средний бог охоты. По крайней мере, он научил её бить кулаком.
Ей было любопытно, кого же Мира вызвала на этот раз.
К её удивлению, на арену вышли две фигуры в тёмных, глубоких капюшонах.
Пульс Найи подскочил. Она упёрлась ногами в песок, сканируя окружение.
Мерцание кулона Миры привлекло внимание. Мать сидела в самой высокой ложе рядом с отцом.
Мира никогда прежде не наблюдала за её тренировками. Почему сейчас?
Найя обернулась к незнакомцам. Они стояли неподвижно.
— Полагаю, вы мои сегодняшние наставники? — обратилась она к ним.
— Мы маги, — грубо ответил мужчина справа. — Ты должна победить нас.
Дыхание перехватило.
Маги не жили в Каймане. Они были из мира смертных. Должно быть, Мира предложила им сделку, от которой они не смогли отказаться. Золото?
Держись.
— Кто первый упадёт, тот проиграл, — проговорила женщина слева.
Без предупреждения мужчина вскинул руку, и мощная сила ударила Найю в грудь.
Она отлетела назад, и затылок столкнулся с песком. Агония пульсировала во всём теле, превращая органы в жидкость, кипятя кровь. Конечности напряглись от потока магической силы. Она корчилась от боли и кричала.