Она вернула салат в ящик и вернулась к тележке, сжимая влажные ладони на ручке.
— Я в основном ем морепродукты, но всегда было интересно, какой на вкус говяжий стейк.
Рука Ронина скользнула позади неё, чтобы закинуть овощи в тележку, и внутренняя сторона его предплечья на мгновение задержалась рядом с её рукой.
— Значит, стейк. — Она почувствовала тепло его дыхания на шее, когда он произнёс это.
Найя стиснула зубы, чтобы подавить дрожь. В ней пробудилось странное желание откинуться назад, просто чтобы оправдать прикосновение к нему. Но она была слишком зациклена на возможной неловкости, если бы её спина прижалась к его телу. Какой реакции это от него потребовало бы?
Через пересохшее горло она съязвила:
— Ты хоть умеешь готовить стейк?
— ещё бы! — он фыркнул. — Ты заберёшь свои слова назад.
— Сомневаюсь.
— А ты сама умеешь готовить?
Она обернулась, оскорбленная. По крайней мере, до тех пор, пока не заметила крошечный зазор между ними.
— Конечно.
Он усмехнулся.
— Например?
Она запнулась, отвлечённая прядями волос, обрамляющими его лицо, и насыщенным цветом красного дерева его радужек, блестевших на неё.
— Я много раз готовила рыбу. — И случайно убила бы всю свою семью, если бы они не были божествами.
— Посмотрим на твои навыки. Помоги мне приготовить ужин сегодня.
Она зашагала вперёд, делая вид, что знает, куда идет.
— Ладно, но сначала мы берем мои профитроли.
Ронин плелся сзади.
— Ты же никогда их не пробовала.
— Ты утверждаешь, что они мне понравятся, и я полна решимости доказать, что ты ошибаешься хоть в чём-то.
Он усмехнулся.
Через пять минут после начала поездки до квартиры Ронина Найя умяла всю коробку. Десерты были дьявольского размера, так что съесть всего один или два было невозможно.
Она продолжала перекусывать, пока Ронин с лёгкостью вел машину в плотном потоке транспорта. Наблюдая за ним, она поняла, как ей нравится его сосредоточенное лицо — прищуренные глаза и кончик языка, высовывающийся между губ. Это было мило — новая сторона, которую она ещё не видела.
Тоннель, в который они въехали, казался бесконечным. Вспыхивали фары, освещая путь тёплым сиянием. Атмосфера была такой, что Найе хотелось высунуть руку из окна, чтобы сполна ощутить этот миг.
Когда они выбрались из тоннеля, небо уже почернело, бросая жуткие тени на эту часть города. В отличие от современных и стильных заведений на другом конце города, этим не хватало шарма. На горизонте возвышались небоскрёбы, торчащие, словно зловещие зубы, и отбрасывающие тёмную, гнетущую тень. Они стояли высокие и гладкие, их поверхности отражали мерцающие огни на полированном обсидиане.
Ронин круто свернул, улицы сузились.
Он включил поворотник и повернул налево, остановившись перед железными воротами. Опустив стекло, он впустил внутрь прохладный поток воздуха и ввёл код на сенсорной панели, закреплённой на камне.
Огромные ворота со скрипом распахнулись, и Ронин въехал внутрь.
Он припарковался у мощёного края, рядом со старым дубом, чьи узловатые корни проступали сквозь почву.
Они оба вышли из машины.
Запрокинув голову, Найя рассматривала высотный жилой комплекс. Дизайн здания устремлялся в небо своей головокружительной высотой и резкими, симметричными контурами — полуночное копьё, пронзающее сланцево-серое небо.
— Идешь? — Ронин подождал её на несколько шагов впереди, нагруженный пакетами с покупками.
Она направилась к нему.
Когда они достигли входа, Найя заметила вдоль тротуара те самые распустившиеся фиолетовые георгины, о которых говорил Ронин. Мысли о её отце вновь нахлынули, и глубокая боль расползлась в груди, подобно зияющей пропасти.
Придерживая коробку с остатками десерта и бумажный пакет в руках, она замерла, завороженная бархатистыми тёмными цветами, выделяющимися на фоне здания, и погрузилась в эту бездну скорби.
Внимание Найи переключилось на Ронина, придерживавшего дверь носком ботинка.
Его взгляд, мягкий и понимающий, встретился с её глазами — будто он осознал ту глубокую пустоту, в которую она на миг угодила, и вытянул её оттуда. С ним она чувствовала себя понятой; ей не нужно было оправдываться или придумывать отговорки для своей печали.
Она проскользнула мимо него в стерильную атмосферу вестибюля. Они продвинулись глубже, сквозь безупречные стеклянные стены и полированные полы. Ронин завел её в конструкцию в стене с автоматическими дверями и рядами кнопок с номерами. Над ним значилось: «лифт».