Она ненавидела признаваться себе в этом, но волосы этого смертного выглядели привлекательно. В мыслях, к её стыду и невольному огорчению, возникли мечты о том, как она запускает пальцы в то, что, готова была поспорить, было мягкими, шелковистыми прядями.
Ронин одарил её не самой тонкой ухмылкой, заметив, как она пялится. Она поспешила перевести взгляд на его наряд. Она впервые присмотрелась, и теперь, когда задумалась об этом, поняла, что его неизменным выбором был чёрный цвет. Свободные брюки, облегающие его длинные ноги, мешковатая рубашка. Лишь ярко-бирюзовые тапочки с единорогами разбавляли этот чёрный монохром.
Найя провела пальцами по своим длинным серебристым волосам, улыбнувшись своим мыслям.
— Акане?
Ронин пошевелил пальцами ног в тапочках, опуская руки.
— Каждый год на Рождество. Одна пара для дома на острове, другая — сюда, в квартиру. У нас в культуре не принято ходить обутыми в помещении.
— Я знаю. Я прочитала массу книг и однажды наткнулась на эту информацию, — сказала Найя.
Она не знала, что более трогательно: то, что Акане заботилась о том, чтобы у него было полно тапочек, или то, что Ронин без жалоб носил этот легкомысленный дизайн. Как бы то ни было, это заставило её проникнуться к нему ещё большей симпатией, и она возненавидела себя за это.
— Почему ты носишь брюки — и к тому же чёрные, — когда снаружи температура невыносимая? — спросила она.
— Я мерзляк, вечно мерзну — даже в самый разгар лета. А ты? — Его глаза скользнули по её ногам, обтянутым легинсами, и остановились там, где подол его безразмерной рубашки касался бёдер.
Не зная, как справиться с потоком электричества, пробежавшим под кожей от того, как он на неё смотрел, она сосредоточилась на рубашке в куче вещёй на кровати.
Она подняла её, делая вид, что разглядывает.
— Жаростойкая.
— Я не об этом. — Он сел на кровать рядом с одеждой, вскинув подбородок. Коричневые крапинки в его глазах напоминали карамель, политую на растопленный шоколад. — Я о том, какая одежда тебе нравится?
Она опустила рубашку, но для успокоения продолжала сжимать её в руках. Нужно было чем-то занять себя или, если понадобится, отвлечь внимание.
— Почему ты спрашиваешь?
— У меня выходной, и я подумал, что тебе нужны вещи, если ты собираешься прожить у меня всю неделю.
Она долго закусывала губу, избегая его взгляда.
— Я не знаю, как ответить на этот вопрос.
Она никогда не задумывалась о том, что носит, кроме того, что презирала платья и предпочитала брюки. Ни стиля, ни цвета — у неё не было особых предпочтений, и это отсутствие мнения раздражало её.
Ронин склонил голову набок, и пряди волос упали на глаза.
— А что ты любишь делать?
Она попыталась подумать, но снова упёрлась в тупик.
— Не знаю.
— А какая музыка тебе нравится?
Она открыла рот, но мозг запнулся в поисках ответа.
— Джаз, полагаю.
— А любимый цвет?
Она помедлила, переводя взгляд по комнате, пытаясь ухватиться за любые цвета. Серые занавески, выбеленные стены, его чёрные брюки. Она потерла оливковую рубашку между большим и указательным пальцами.
— Зелёный.
Ронин встал с кровати.
— Звучит не очень убедительно.
— Мне всегда говорили, что носить, что любить, как себя вести. — Слова прозвучали глухо, с равной долей смущения и стыда. Богиня, прожившая восемь столетий, не знает таких тривиальных деталей о себе самой. Жалко.
Ронин смотрел на неё мгновение, прежде чем собрать сложенную одежду с кровати и протянуть ей.
— Тогда давай проведем сегодняшний день, выясняя, что тебе нравится.
Магазин одежды находился на противоположной стороне города. На той же стороне, где была его пивоварня. Или на немагической стороне.
В магазине были витрины от пола до потолка, белые стеллажи, сверкающие рамы с цветочными принтами, а пахло сладкими специями и цветками апельсина.
После того как она примерила множество нарядов, одно стало ясно: Найя презирала яркие, кричащие цвета. Больше всего её привлекали нейтральные тона. Одежда, успокаивающая глаз, но мягкая и приятная к телу, была необходимым условием.
Она вышла из примерочной в джинсовых шортах и телесного цвета майке, но не сняла оливковую рубашку Ронина — ей ещё не хотелось с ней расставаться.
Найя подошла к Ронину, стоявшему у кассы с несколькими туниками на руке, зная: если выйдет с пустыми руками, он заставит её продолжить это утомительное занятие, как делал последние несколько часов. Даже после того, как она настояла, что одного наряда хватит, он отказался и пригрозил, что будет сидеть в магазине весь день, пока она не наберет достаточно вещей, чтобы его умиротворить.