Она чуть сжала его руку, никогда прежде не испытывая такого отчаянного желания услышать его голос.
— Финни?
Он смотрел на неё сверху вниз. Его отчуждённость была непробиваемой, и читать его мысли было невозможно.
— Ты такая жалкая, моя дорогая сестрица.
Его слова прожгли её насквозь, точно летящие искры. Во рту пересохло, а презрение в его голосе лишило конечности чувствительности.
Финниан поднял руку и коснулся её щеки. Все внутри неё умоляло расслабиться под его ладонью. Поверить в последнюю попытку надежды — что он сейчас усмехнётся, закатит глаза, притянет её к себе и скажет: конечно, какой бы жалкой ты ни была, я всегда буду на твоей стороне.
— Малик, Высший Бог Бойни, — он произнёс титул их брата медленно, смакуя каждый слог, прежде чем продолжить: — Иди ко мне.
Возможно, это и есть моё проклятие.
Это была её первая и единственная мысль. После неё сознание словно отключилось.
Найя едва ли осознавала, как твёрдая фигура Финниана растворяется в дымке, или как тёплый свет ламп начинает пульсировать по всему зданию.
Она очутилась на коленях — хотя не помнила, как упала, — чувствуя, как острые каблуки туфель вонзаются в заднюю часть бёдер. Сильный звон в ушах заглушил леденящие кровь вопли смертных.
— Ублюдок.
Холод пополз вверх по рукам.
— Найя. Посмотри на меня.
Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение сквозь пляшущие перед глазами пятна.
— Найя! Посмотри на меня, умоляю.
Вспышка света из коридора прорезала ложу, и тогда она увидела его. Гуль с искажённым лицом и оскаленными зубами бросился прямо на неё.
Нет, не на неё.
На Ронина.
Этого было достаточно, чтобы чувства Найи мгновенно вернулись к жизни. Инстинкты взяли верх. Она выбросила руку вперёд и вогнала костяшки пальцев в солнечное сплетение гуля. Тот дёрнулся и перелетел через край балкона.
Хватка Ронина была железной, оставляя синяк на её руке, и он резко поднял её на ноги.
— Я здесь, с тобой. — В его руках она чувствовала настойчивость, которая противоречила мягкому тону, которым он говорил.
Кончик его носа коснулся её, и тепло его дыхания согрело ей губы. Это было ровно то, что требовалось, чтобы напомнить: на кону всё.
Его жизнь.
— Ты нужна мне здесь, со мной, — произнёс он. — Справишься?
Кровь постепенно возвращалась в конечности, и Найя кивнула.
Восприятие обострилось. Пятеро гулей, если не больше, валялись на полу. Мертвы они или просто без сознания, она не знала. Было ясно одно: Ронин имел прямое отношение к тому, что с ними приключилось.
— Надо уходить. — Он потянул её за собой. — Сейчас же.
Бог Бойни…
Пульс Найи забился в бешеном ритме.
Тройняшки нигде не появляются поодиночке.
Ноги несли её всё быстрее, пока они бежали через дверной проём по коридору.
Найя пошатнулась на каблуках, изо всех сил стараясь не отставать от Ронина, и в конце концов просто сбросила туфли.
Она ощутила недоброе присутствие, и её защитные чары вспыхнули. Запах малины и укус гадюки.
Астрид.
Найя вскинула руку, чтобы высвободить Рен из своей прически.
— Вперёд! — Волосы волнами рассыпались по плечам, когда Рен устремилась в воздух.
Внутренности скрутило от дурного предчувствия.
Краем глаза она заметила мелькнувшую тень и схватила Ронина за запястье, дернув назад. Серебристые волосы Астрид блеснули, словно столовое серебро под пульсирующим светом ламп.
Вспышка — и она уже слева от Найи.
Вспышка — и она у плеча Ронина.
Резкий толчок Найи отбросил Ронина в сторону, как раз когда справа возникла внушительная фигура Векса. Найя выбросила руку и вцепилась пальцами в загривок брата — и не стала отрицать, какое удовольствие получила, швырнув его, словно плоский камень, который когда-то запускала по реке.
С громким грохотом он пробил гипсокартонную перегородку, мгновенно заполнив коридор облаком пыли.
Найя следила за ускользающей фигурой Астрид, пытаясь уловить ритм мерцающего света. Она извернулась, чтобы перехватить Астрид за волосы, прежде чем та доберётся до Ронина.
Это был один из талантов сестры: находить в Найе уязвимое место и бить точно в цель. И теперь, когда Найя стояла на защите смертного, было очевидно: он ей дорог.
Прежде чем Найя успела сомкнуть пальцы на горле Астрид, та рассыпалась мерцающими лепестками цветов и мгновенно возникла с другой стороны.
Найя почувствовала острый укол ногтей, впившихся в кожу головы, прежде чем её швырнули на пол. Удар щекой о твердую поверхность отозвался в черепе жгучей, нестерпимой болью. Уперевшись ладонями в пол, она приподнялась, при этом разрез на платье разошёлся ещё выше по бедру.