Астрид прижала Ронина к стене.
Он прикрыл рот ладонью.
— Какой же ты умный, — промурлыкала Астрид, поднимая ногу так, что подол кружевного платья скользнул вверх, обнажая бедро. Она прижалась к нему бёдрами.
Тело Ронина заметно напряглось; он смотрел прямо над её головой, лишь бы не встречаться с ней взглядом.
Астрид бросила на Найю злой взгляд с дьявольской усмешкой, прежде чем уткнуться лицом в шею Ронина. С яростью львицы она высунула язык и провела им вдоль его горла.
В поле зрения появилась Рен — и игольчатый кончик заколки вонзился Астрид прямо в шею сбоку. Та издала звук, средний между хрипом и кашлем. Ошарашенная, она попятилась, яростно хлопая себя по коже в попытках нащупать Рен.
Этого времени Найе хватило, чтобы схватить Ронина за руку и потащить за собой.
— Они — божества среднего уровня, боги красоты и соблазна, — бросила она на бегу. — Что бы ты ни делал, не смотри им в глаза и не дай им себя поцеловать…
Векс материализовался и с силой вырвал руку Ронина из её хватки.
Подошва сапога Векса врезалась Найе в грудину. Она рухнула навзничь; острая боль пронзила грудь, отдаваясь резью в животе.
Векс возник над ней, придавив коленями её руки.
Он дьявольски ухмылялся в мерцающем свете, серебристые волосы обрамляли его лицо.
— Привет, сестрёнка.
Он сжал горло Найи.
Она вывернула руку и попыталась оттолкнуть ублюдка. Он вонзил пальцы ей в шею, смеясь. Из-за нехватки кислорода в черепе застучало, в глазах пульсировало.
К удивлению Найи, высокомерное выражение Векса исказилось, и он вскрикнул. Он схватился обеими руками за голову. Найя вогнала колено ему в пах. Векс свалился с неё, и она, шатаясь, поднялась на ноги.
Ронин схватил её за руку и потащил вперёд. Она понятия не имела, что причинило Вексу боль, но была уверена: без Ронина здесь не обошлось.
Векс быстро пришёл в себя, и они с Астрид начали парную атаку. Снова и снова они наносили мощные удары с разных сторон. Телепортация туда-сюда. Бой превратился в танец. Удар кулаком в ребра Астрид — раздробить их в щепки, увернуться от Векса, бежать дальше.
Им удалось добраться до лестницы.
Найя забыла. Слишком поглощённая происходящим, чтобы помнить.
А должна была. Ведь против них были не только Векс и Астрид.
Когда Найя спускалась по последней ступеньке, её нога резко ударилась об пол, и глубокое чувство тревоги наполнило её изнутри, словно смола.
Всё случилось слишком быстро. Она не успела среагировать.
Тесак вошёл в живот наполовину.
Жидкость залила лёгкие, выталкивая воздух булькающими звуками.
Она пошатнулась. Пятки босых ног врезались в носки туфель Ронина. Он подхватил её под руки, не давая упасть, и прижал к своей груди. Она услышала, как он выругался сквозь зубы. Его пальцы дрожали на её локтях.
Игнорируя кипящую внутри агонию и кричащую от боли плоть, она собрала остатки воли, чтобы не обращать внимания на тёплую влагу, заливающую таз и стекающую по бёдрам. Найя напрягла мышцы плеч, борясь с головокружением, и заставила ноги напрячься, удерживая тело в вертикальном положении.
Тесак всё ещё был в кишках. Она нащупала рукоять. Медленно сжала её.
Ты не можешь умереть. Всё заживет. Не смей падать в обморок.
Одним резким движением она вырвала его из живота. Хлюпающий звук лезвия и капли крови, разлетевшиеся по ступням, едва не добили её. Крик вырвался из горла, и она подалась вперёд. Боль пронзила кости, конечности затряслись. Она покачнулась.
Пальцы Ронина сжали её руки.
— Найя…
Она покачала головой, призывая его молчать.
— Постой… — прохрипела она, — спокойно.
Малик вальяжно спустился по коридору, пританцовывая. С таким предвкушением, которое она знала слишком хорошо. Она помнила, как блестели его глаза за обеденным столом, когда он с пугающим трепетом изучал столовое серебро, прежде чем использовать его для снятия кожи с рыбы.
В руках у него был ещё один разделочный нож. Он вертел его за рукоять, словно ребёнок, вращающий палочку между пальцами. Серебристые волосы зализаны назад, открывая лицо, общее у него с Вексом и Астрид — кошачьи глаза, слишком похожие на материнские, злобно сверкали, когда на губах расцвела улыбка.
Древний, бездонный страх поднялся в горле Найи, словно бурлящий котёл. Она не могла избавиться от навязчивых воспоминаний из прошлого: младший брат, чьи ногти методично препарируют туши животных. Тот единственный раз, когда она пробралась в его спальню в поисках улик о пропавшей служанке Джианне, — и стены, увешанные тошнотворными «полотнами»: части тел, слои кожи, пряди волос, приклеенные к белым холстам.