Разряд молнии пронзил клубящиеся серые облака. Вслед за ним прогремел оглушительный раскат грома. Приливная волна обрушилась на её плавник и снова затянула под воду.
— Немедленно вернись! — Голос Миры сотряс море, словно землетрясение.
Сердце Найи мучительно колотилось в груди, пока она отчаянно билась, пытаясь освободиться.
Мира могла сотрясать морские воды всей своей мощью, но Найя не сдастся. Ей нужно было только добраться до берега.
Божества могли путешествовать по Земле Смертных как им угодно, но мать Найи к ним не относилась.
Найя стиснула зубы и закричала.
С силой воли богини войны она выступила против приливной волны Миры.
В глазах Найи замерцало.
Она моргала, пытаясь избавиться от жжения солёной воды, пока в правом виске не закололо от боли. Она поморщилась, втягивая воздух сквозь зубы. Вдох отозвался болью в рёбрах. Резкий привкус металла захлестнул её, вызвав мурашки по затылку. Голова закружилась, грозя оборвать последнюю нить сознания.
Очередная волна обрушилась на спину, и она простонала, ещё глубже вонзая локти и колени в песок. Бесконечный дождь хлестал по телу, пока она ползла к берегу, прежде чем когти течения Миры успели утянуть её обратно. Пальцы вцепились в мокрый пласт песка.
Рен был зажата в кулаке.
Когда она перестала чувствовать, как тёплый прилив касается её пальцев ног, руки подкосились, и она рухнула на живот.
В груди взорвалась эйфория, подобно фейерверку.
Я сделала это!
Шторм продолжал бушевать над ней под оглушительные хлопки грома.
Но ты ещё не в безопасности.
Найя провела подбородком по песку, приподнимая голову, чтобы оценить обстановку. За берегом виднелся силуэт деревьев — гигантские пальмы с огромными листьями, развевающимися на ветру. Вдали сквозь дождь и заросли пробивался тусклый свет.
Городская площадь.
Расстояние. Направление. Всё это сохранилось в памяти с прошлого посещения острова.
Марина могла появиться в любой момент и продолжить с того же места.
Хотя она понимала это, у Найи не нашлось достаточно причин для беспокойства. Она промокла до нитки, замёрзла в рваном свадебном платье, липкая от песка и морально истощена от постоянного состояния тревоги, предшествовавшего свадьбе.
Она чувствовала, как ссадины и порезы затягиваются, а силы восстанавливаются.
Ливень стих до лёгкой мороси, и внезапная смена погоды лишь усилила подозрения Найи.
Она поднялась на колени и уставилась в бесконечную тьму волнующихся волн.
Мира не могла ступить на землю, но пришлет других вместо себя.
В тени деревьев хрустнула ветка.
Найя вскочила на ноги и обернулась с поднятой рукой. Острый конец Рен был нацелен, словно кинжал.
Пожалуйста, только бы не Мракорез.
Вглядываясь в оживающую вокруг ночь, Найя застыла.
Она ждала, затаив дыхание.
Лунный свет прорезал грозовые тучи. По берегу разлилось сумеречное сияние. В его свете Найя увидела яснее: перед ней не было ничего, кроме зарослей пальм, папай и дикой зелени.
Может, это просто животное.
Спустя несколько долгих секунд она сделала осторожный шаг, надеясь увидеть что-то маленькое и пушистое. Глаза сканировали землю, замедляясь на тропических папоротниках и опавших плодах хлебного дерева.
Взгляд встретился с лицом незнакомца.
Найя ахнула. Мышцы руки напряглись, она крепче сжала Рен.
В нескольких ярдах от неё, на грунтовой тропинке, ведущей сквозь лес, стоял мужчина. Руки в карманах чёрных брюк, глаза расширены, словно он наткнулся на призрака.
Бог или смертный?
Должно быть, глубокая полночь. Люди спят. Каков шанс, что кто-то гуляет в столь поздний час?
Мужчина вынул одну руку из кармана, приоткрыл рот и шагнул к ней.
Безумное отчаяние пронзило, и одна мысль не покидало её: я не вернусь.
Она перепрыгнула через папоротники и сбила его с ног, прежде чем он успел подойти ближе. Придавив его торс бедрами, прижала ладонь к его груди, чтобы удержать. Одно резкое движение — и она могла раздавить ему рёбра.
Другой рукой она направила Рен к его горлу.
— Кто ты?
Мужчина не пытался сопротивляться, но в его глубоко посаженных глазах сквозила дерзость.
— Ты что, перережешь мне глотку, если я не отвечу?
Решимость Найи дрогнула; она не ожидала такого прямого ответа. Это противоречило бешеному ритму его сердца под её ладонью.
Она придвинула иглообразный кончик Рен к кадыку.
— Хочешь умереть?
Хотя у неё не поднялась бы рука на убийство, она могла блефовать. И если бы она не испытывала отвращения к алой жидкости, наполнявшей вены всего живого, она бы пустила кровь, чтобы доказать свою правоту.