— Ты снова был в саду? — упрекнула Найя. — Матушка накажет тебя, Финни.
Ему пошёл двенадцатый год, и в его взгляде всё ещё теплилось невинное, детское обаяние, которое Найя отчаянно пыталась сохранить.
Финниан схватил Найю за руку и потянул прочь от группы слуг, ожидавших её одобрения по поводу ужасно вычурных цветочных композиций.
— Не в саду, — сказал он. — Не могу сказать вслух где, но это место знаем только мы двое.
— Ладно, ладно, Финни. Полегче, — хихикнула Найя, позволяя вести себя.
Слуги таращились на юного лорда, слишком ошеломлённые, чтобы возражать против уход Найи. Редко когда они видели, чтобы он проявлял эмоции.
Финниан унаследовал от Миры врождённую отчуждённость, которая либо притягивала внимание других, либо действовала на нервы, так как её легко принимали за высокомерие. В большинстве случаев Финниан не удостаивал слуг и стражников даже взглядом и не поддавался, когда те пытались завести светскую беседу. Его внимание ограничивалось скучающим взглядом.
Он продолжал держать её за руку, когда они зашагали по булыжникам прочь от дворца. — Ты никогда не поверишь, на что я наткнулся во время прогулки.
Улыбаясь, она посмотрела на его затылок.
— Рассказывай.
Его эбеновые пряди покачивались на плечах. Несколько месяцев назад Мира потребовала, чтобы слуга подстриг его, но, предпочитая длинные волосы, он отказался. Как сказал ей отец, когда слуга попыталась приблизиться к нему с лезвием, он одарил бедную богиню таким тёмным взглядом, что та не посмела прикоснуться к его волосам.
— Увидишь, — сказал он. — Не думаю, что смогу точно описать его красоту.
Они свернули с булыжной дороги в джунгли, на невидимую тропу, протоптанную их подошвами.
Они прошли мимо металлического блеска водоёма, и он привёл её к краю небольшой поляны. Вокруг высились древние сейбы, их корни-контрфорсы выступали из почвы, словно грациозные пальцы, погружающиеся в землю. Финниан обожал лазать по ним и находить место для сна.
Он присел перед импровизированной кучей листьев бананового дерева с коричневыми, потрескавшимися краями.
Убрал один лист. Найя наклонилась через его плечо, разглядывая крошечную птичку, щебечущую в центре листовой камеры.
— Это Бойден. Я нашёл его в водоёме, но крыло повреждено. Он чуть не утонул, и я выхаживаю его уже несколько дней, — сказал он.
Найя опустилась на колени, чтобы осмотреть лысое создание, едва прикрытое мягким пушком кобальтово-синих перьев.
— Прошла целая вечность с тех пор, как я видела такого в Каймане. Однажды я слышала, как Малик сказал, что видел одного, летящего с Земли Сущностей к Солнцу.
Финниан осторожно погладил его нежную головку тыльной стороной указательного пальца.
— Да, я читал в книге, которую дал Отец, что у Высшей Богини Жизни и Баланса такая есть уже тысячи лет. Она использует её как посланника.
— Насколько сильно повреждено крыло? — спросила Найя.
— Не слишком. Похоже, бедняга выпал из гнезда и ушибся при падении. С тех пор, как я начал заботиться о нём, есть прогресс. Вчера он начал расправлять крыло, и это подарило мне надежду.
Клюв создания широко открылся, приняв овальную форму, что указывало на голод.
— О! — Финниан бросился к ближайшей сейбе и запустил руку между выступающими корнями. — Он обожает червей.
Найя подвинулась ближе, чтобы осмотреть скошенное крыло. Шина, которую сделал Финниан, была впечатляющей. Кусочек веревки и ткань, обёрнутая вокруг тела.
Сердце наполнилось гордостью — за брата и его доброту.
— Как его зовут? — Найя протянула птице палец. Та слегка клюнула её в ноготь.
Финниан вернулся с горстью извивающихся насекомых. Птица снова открыла рот, и он накормил её.
— Алке. — Он посмотрел на неё с серьёзным выражением лица. — За храбрость.
Найя улыбнулась.
— Он прекрасен, Финни.
Солнцестояние наступило вскоре после этого, наполнив дворец богами, собравшимися отпраздновать дни рождения Найи и Соляриса.
Найя вздохнула перед туалетным столиком, закалывая Рен в причёску. Кисточки коснулись шеи, напоминая о реликвии, всегда готовой прийти на помощь.
В дверь постучали.
— Сестра, это я.
Найя развернулась на мягком стуле.
Финниан скользнул в комнату с Алке на плече, жуя наполовину съеденный кусочек лакрицы.
Прошёл год с тех пор, как Финниан нашел Алке. Птица редко покидала его, изредка садясь на плечо Найи или на соседние ветви, чтобы присматривать за ней. Она никогда не возражала против внимания Алке, так как находила заботу брата о ней трогательной.