Найя прикусила язык, и рот наполнился металлическим привкусом. Впервые вкус крови был даже приятен. Он отвлекал от зияющей дыры в груди.
Острые края Рен впивались в кожу ладони. В памяти развернулась бесконечная, безрадостная дорога — без отца, без партий в шахматы, без долгих прогулок по саду и отдыха в их любимой бухте.
— Ч-что происходит? — Голос Финниана дрожал у самого плеча Найи.
Она стиснула зубы. Глаза наполнились слезами, но она смахнула их, твёрдо решив запечатлеть в памяти образ отца. Ни одного цветка в его гладких, чёрных как смоль прядях. Живое сияние его ауры померкло, как у увядшего бутона.
Полы его изумрудного халата волочились по хрустальному полу, когда он приблизился к тому месту, где стояли Найя и Финниан.
Найя сделала шаг навстречу.
Один из палачей зарычал. Повернув капюшон в её сторону, он парализовал её страхом, заставив тело застыть на месте.
Отец остановился и дёрнул за цепь. Палачи замерли. Один из них проворчал что-то. Отец коротко кивнул.
Он перевёл взгляд с Найи на Финниана.
— Берегите друг друга. Обещаете?
Его слова были как ножи, проворачивающиеся в сердце Найи.
— Ты не можешь нас оставить, — прошептала она.
Надломленная улыбка коснулась его губ.
— Обещаете мне, мои родные?
— Нет, отец. — Финниан, часто моргая, сделал шаг вперёд, качая головой. — Нет.
Палач дернул отца за ошейник, вынуждая идти.
Глаза отца блеснули тоской.
— Я люблю вас обоих.
Он выпрямился и продолжил свой путь по коридору. Двери дворца распахнулись, впуская серые оттенки бурного утра.
— Матушка! Что это значит? — закричал Финниан сквозь слёзы. — Сделай же что-нибудь!
Мира оставалась неподвижной, подобно статуям, которым поклонялись смертные.
Презрение исказило лицо Финниана.
— Ты не мать, а проклятие! — Он развернулся и бросился следом за отцом. — Отец, нет! Постой!
Малик материализовался прямо у него на пути, точно щелчок кнута, рассекающий воздух, и сбил Финниана с ног. Его тяжёлая ладонь обхватила голову брата, вжимая колено в середину его спины. Хрусталь под головой Финниана треснул. Трещины тут же заполнились вишнево-красной кровью.
Найя вскрикнула:
— Малик, остановись!
Брат повернул голову и посмотрел на неё через плечо. В его глазах вспыхнул зловещий свет, провоцируя её дать ему повод достать коллекцию разделочных ножей.
Не сказав ни слова, Мира развернулась — шорох её шёлкового платья скользнул следом, словно жемчужное облако, — и исчезла.
Отец переступил порог дворца, и Найю накрыло чувство полной беспомощности. Она оттолкнулась от пола, бросившись за ним, протянув руки, словно она снова была маленьким ребенком.
— Отец, нет!
В облаке дыма они исчезли.
Босые ноги Найи шлёпали по лужам, скопившимся на камнях, и она рухнула на колени. Дождь барабанил по плечам, стекая по волосам. В глубине моря загрохотал, откликаясь на зов кита, океан. Волны рябили заросли ламинарии, высокие стебли которой тянулись к поверхности. Они всегда росли туда, где пробивался солнечный свет.
Найя остро ощутила отсутствие отца, точно кто-то пробрался ей в душу и вырвал кусок сердца.
Она свернулась калачиком, прижавшись лбом к неровному булыжнику.
Душераздирающий крик вырвался из горла. У неё остались лишь воспоминания: свет его улыбки, всегда вытягивавшей её из тьмы; нежное касание его пальцев, когда он вёл её за собой.
Я люблю тебя, Найя, глубже, чем сама земля.
Она прижала Рен к груди — единственное, что осталось от отца.
Прошла неделя, и все эти семь дней Найя не покидала постели.
Джанна проскальзывала в комнату, как мышь, чтобы навести порядок и принести еду. У Найи не было желания есть.
Заключённая в плен собственного горя, Найя чувствовала, как время растягивает секунды, превращая их в дни. Она была убеждена, что агония никогда не закончится, лёжа под тонким ароматом лаванды, исходившим от постельного белья.
Череда событий застыла в её мыслях: значение кулона, вспышка ярости Миры, трагическая гибель Алке, её отчаянная попытка одолеть Миру и участие отца. В конечном счете, именно её решение атаковать Миру стало причиной его вмешательства. Из-за неё отец ушёл.
Когда Найя окончательно изматывала себя тяжёлыми думами, она сдавалась сну.
Пока в дверь не постучали.
Джанна подошла к кровати:
— Леди Найя, я знаю, вам тяжело, но лорд Финниан не возвращался во дворец уже семь дней.
Слова окатили Найю ледяной водой, и она сбросила одеяла.
Ощущая дезориентацию, она моргнула, осознав, что совсем забыла о Финниане.