Финниан терпеливо слушал, не перебивая её болтовню. Он молчал, пристально глядя на неё, словно стараясь запомнить каждую черту лица. От этого сердце сжималось, словно его резали бритвами.
Это не в последний раз. Это не конец. Не может быть.
— Думаю, они просто называют это стейком. — Его ладонь легла ей на щёку, и он криво улыбнулся. — Найди меня, когда освободишься от этого места. Но только после того, как немного попутешествуешь. Ты заслуживаешь того, чтобы ощутить ту свободу, о которой мечтаешь.
Ком в горле стал невыносимым, и она вытерла влагу с глаз, качая головой.
— Ты же знаешь, я не могу уйти.
— Кто сказал, что не можешь? — Финниан осторожно прижался своим лбом к её. Этот жест сказал больше, чем тысячи слов, которые они так и не решились произнести.
Я люблю тебя, Финни.
Он отвернулся, и его фигура рассыпалась на тысячу алых частиц, сверкающих в лучах солнца.
Найя опустила голову, пряча следы слёз.
Скорбь, вечная спутница, мягко разорвала её грудь, поселившись в глубине сердца.
Настоящее
Теон и Найя шагнули в просторную, полутёмную залу.
— Как думаешь? — спросил Теон. — Похоже на жилище Финниана?
Под ногами расстилался каменный пол. На кирпичных стенах висели портреты: мрачные цветочные натюрморты и разлагающиеся животные, из чьих утроб пробивались грибы и дикая поросль. Вокруг, уходя вверх на несколько ярусов, высилось сооружение, напоминающее крепость. Целый этаж, насколько хватало взгляда вдаль, был отведён под книжные полки. Гримуары и романы — всё то, что Финниан собирал столетиями.
— Финниан! — выкрикнула она. — Выходи и покажись!
Ей не терпелось увидеть, в каком состоянии его кухня, ест ли он вообще хоть что-то, есть ли у него камин. Все те бытовые мелочи, о которых она грезила, будучи запертой в опочивальне — в месте, ставшем бесконечной бездной одиночества и запустения.
Секунды тянулись, но Финниан не появлялся.
Теон толкнул её локтем в бок.
— Почему бы тебе не настоять на разговоре? Вы ведь брат и сестра. Может, он…
К счастью, Найя знала, как выманить брата. Она отвела кулак назад, готовая разрушить здание, в котором они стояли, в руины.
— Или нет, — пробормотал Теон, когда она опустила руку, собираясь пробить кратер в глянцевом камне.
Чья-то ладонь перехватила её за локоть.
— Только попробуй.
Она подняла голову и встретилась со строгим взглядом брата.
Длинные чёрные волосы убраны назад за плечи. Его профиль с резкими чертами лица и впалыми скулами напомнил ей отца. Боль пронзила грудную клетку, и она гневно уставилась на безупречный участок кожи над его правой челюстью. Он скрыл шрам иллюзией.
Вокруг них теснились гули во всех обличьях — мужчины, женщины, дети, животные. Все они были воскрешены из мёртвых. Финниан никогда не мог оставить мёртвых в покое.
Теон вскинул руки, готовясь к атаке, но стоило Финниану бросить холодный взгляд на бога среднего звена, как того отшвырнуло прочь, словно пёрышко в ураган.
Теон отлетел в другой конец залы, и гули, словно стая львов, ринулись на него.
— Нет! — закричала Найя.
Финниан рванул её за руку, притягивая ближе.
— Не стоит со мной играть, сестрёнка.
Найя свирепо посмотрела на него.
— Будь осторожен, брат. В тебе говорит материнская спесь.
Не успел он вымолвить и слова, как Найя дёрнула руку, освобождаясь из захвата, и с размаху ударила его ногой в рёбра. Под подошвой послышался приятный хруст: кости треснули.
С кряхтением, Финниан растворился в клубах дыма, частицы которого сверкали, словно крошечные алые звёзды.
Радость от одного точного удара — это именно то, что было нужно Найе. Плевать на его холодное безразличие и отсутствие извинений. Она солгала Теону: у неё не было ни малейшего желания разговаривать с Финнианом. Она лишь жаждала выплеснуть гнев; хотела, чтобы он лично ощутил те огромные потери, которые причинил ей. Возможно, тогда груз его деяний наконец отяготит его совесть.
Ледяной поток воздуха опалил щёки. Она резко обернулась и увидела Теона: его руки были вытянуты вперёд, ладони сложены вместе. Полупрозрачные ледяные копья мерцали и искрились в тёплом янтарном свете, поражая гулей.
Теон был богом зимы среднего звена.